Маргарита Полонская – Сахарная пудра (страница 8)
К ней подошла милая женщина с сумкой и переноской, внутри которой сидел белый кот и все время шипел и угрожающе урчал.
— А вы знаете, что на улице Боровой, сорок восемь, есть гипермаркет «Ашан»?
Валерия ответила, что знает и даже была в нем один раз.
— Цены там что надо, вот непонятно, закроется или нет.
Валерия кивком согласилась.
Позвонила Лида, спросила, как ее найти, Валерия отправила геолокацию. Сообщение от Эдика, что он уже подъезжает.
Кто-то положил руку на плечо, Валерия вздрогнула, резко обернулась. Это был Георгий Петрович.
— Вы прочитали сообщения?
— Прочитала.
— Все равно поедете?
— Это не ваше дело, но вообще да.
— Есть небольшое село Усть-Ишим, четыреста сорок шесть километров отсюда. Также Калачинск, Исилькуль, Петропавловск.
Первый вагон поезда пронесся мимо, а за ним и остальные. Сальные волосы закрыли все лицо милой женщины, кот уже не шипел, а орал, но его было не слышно. Валерия повернулась к Георгию Петровичу, его не оказалось на прежнем месте. В кармане ветровки Валерия обнаружила сложенный вчетверо лист с таблицей близлежащих городов и расстоянием до них. Это он сам сделал, у мамы не хватило бы терпения, она бы записала голосовое.
Валерия с рюкзаком на спине вместе с другими пассажирами искала свой седьмой вагон. Ее догнала Лида с пачкой печенья в руках. Подруги крепко обнялись. Лида достала из кармана голубенькую бабочку-заколку размером с монету и сделала вид, что бабочка летит на прядь Валерии. Валерии захотелось хранить эту бабочку до конца своих дней, открыть музей этой бабочки — с бесплатным входом, но только по спискам.
Вдалеке Валерия заметила Эдика, который, смотря в телефон на геолокацию, приближался к ней. Он был в темно-синей джинсовке, такого же цвета джинсах, стоптанных кедах. Его лицо было совсем расслабленным, ни морщинки, он казался таким немного высоким мягким малышом.
Марина Сергеевна в этот момент вышла подышать рядом с кондитерской. Она жалела, что не поймала Валерию, когда та была в фазе превращения, не преградила ей путь ладонями, не посадила в спичечный коробок и не отнесла домой. И что? Не закрыла в комнате?
Марина Сергеевна посмотрела на небо и вспомнила себя два года назад. Она часто работала до утра и выходила на рассвете подышать. В их городе небо висело довольно низко, и поскольку вокруг не было ни исторических построек, ни современных высоченных муравейников, от него ничего не отвлекало глаз. В тот период интенсивной самостоятельной исследовательской работы, создания кондитерской, у Марины Сергеевны в телефоне почти вся галерея состояла из фотографий неба. Каждое утро и каждый вечер оно менялось, и его почти всегда хотелось сфотографировать. А внизу на траве часто лежал туман. Марина Сергеевна любила фотографировать и его, для этого не надо было поднимать голову, напрягать шею — снимать можно и находясь в привычном чуть согнутом положении.
Она не знала, что утром забыла накрасить второй глаз, и стояла сейчас с одним глазом с длинными ресницами, покрытыми черной тушью, и вторым с ресницами обычными, короткими, редкими и беззащитными.
Она проверила телефон — сообщений от Георгия Петровича не было, ответа от Валерии тоже. Убрала телефон. Если бы она курила, могла бы в этот тревожный момент ухватиться за сижку, а не имея пачки — стрельнуть у кого-нибудь вместе с зажигалкой. Если бы она выпивала, то сейчас, возможно, заскочила бы в соседний ресторан и попросила бокал белого сухого вина; если бы она от стресса объедалась, то съела бы жареной картошки с зеленым луком и сметаной, бутербродом с колбасой, зефиром и запила бы все это черным чаем с чабрецом; если бы от стресса она голодала, то обнаружила бы, что джинсы стали как-то легко застегиваться и можно запросто просунуть руку в передний карман. Но нет. Была только сама Марина Сергеевна, как металлический столб в поле, только ни к чему не подсоединенный.
Серое низкое небо, пятиэтажки, бизнес-центр странной формы, построенный лишь бы быстрее отбить аренду. Она не плакала, не грызла ногти. Просто стояла как-то ссутулившись и приобняв себя руками. Совсем одна.
Она вспоминала время, когда еще жила с сестрой, их небольшой двухэтажный дом, натопленный до духоты, дорожку от сарайки-лаборатории до крыльца. Выйдешь из бани, накинув халат, и побежишь по холодной ночной траве.
Она вспоминала период выведения, работу с образцами, бесконечные записи, выращивание личинок, от волнения выпивку на голодный желудок, сон на полу среди бумаг, чекушку коньяка на корточках в кустах малины, комариные укусы, надежду на что-нибудь выдающееся.
В какой момент она из ученой превратилась в предпринимательницу? Когда уже можно будет просто спокойно выдохнуть?
Зазвонил телефон — это Георгий Петрович. Марина Сергеевна отвечала без интонации, ровно:
— Ну что?
— Все передано, информацию приняли.
— Спасибо.
Валерия уже была в вагоне. Эдик и Лида стояли на перроне, Лида что-то оживленно рассказывала ему, скорее всего про свои раскраски с тортами. Может, они подружатся и Лиде будет не так одиноко. Валерия ждала, когда поезд уже тронется, чтобы прошел этот момент, чтобы она наконец осталась одна и выбрала станцию, на которой сойдет, а завтра уже рабочий день, главное — найти стабильный интернет, постараться, чтобы денег хватило, питаться хорошо, не уснуть и не уехать случайно до конечной, которая в 619,2 км, и ни в коем случае не потерять голубую заколочку.
Поезд тронулся. Мужчина на нижней полке аккуратно снимал скорлупу с вареного яйца и складывал ее прямо себе на колено, на черные офисные брюки.
Валерия прошла к купе проводников, где висело расписание остановок, сверила его с таблицей Георгия Петровича. Хорошо, можно сейчас поспать немного, часа полтора, и выйти вот здесь. Стоянка десять минут. Валерия вернулась в свое купе, дождалась проверки паспортов, забралась на верхнюю полку и достала телефон.
Лида прислала ей фото полностью раскрашенного торта — работа закончена! Валерия поставила реакцию «огонь» и добавила текстом «вау!!!».
Поезд монотонно двигался, Валерия прямо сейчас и уснула бы, не умываясь. Конечно, постоянные неудобства от Зеленого и тревожный сон без вступления в глубокую, самую важную фазу сна сделали ее вялой, уставшей и при этом всегда напряженной. Сейчас бы не помешал самомассаж — размять мышцы сначала руками, затем специальным валиком, снять гипертонус, но сил не было.
Она достала из рюкзака бутылку для спорта и сделала несколько глотков воды. Заметила, что на носке на большом пальце скоро будет дырка, надо купить новые, как приедет. Жалко носки. Что она делает не так, почему они все время рвутся на правой ноге?
Она поставила будильник так, чтобы проснуться через два часа.
Уснуть не получалось. Перед глазами почему-то сидела железная фигура — памятник Любочке, она сменилась раздевалкой в «Кру», где девчонки в пересменку или после конца рабочего дня иногда задерживались, чтобы обсудить смешные ситуации с клиентами или поделиться, кто каким кремом пользуется, чтобы кожа не сохла, или Оля, которая всегда молчала и не вступала в разговоры, потому что думала о своей дипломной работе, но когда речь заходила про какой-нибудь фэнтези-фильм, забирала на себя все внимание, громко рассказывая всякие интересные детали про съемки. Потом Валерия вспомнила, как сидела в копи-центре с распечатанным договором на работу в службе поддержки и подписывала его, очень гордая и важная.
Жаль, что воспоминания такие обрывочные, хаотичные, будто кузнечик перепрыгивает с одного на другое, уверенно отталкиваясь. Вот бы закрыть глаза и посмотреть только самое важное, самое красивое, самое дорогое. Тогда Валерия решила проиграть в голове всю сцену знакомства с Эдиком. Сразу увидела забавную вязанную крючком шапочку Эдика и почувствовала, как внутри живота кто-то как будто щекочет перышком.
Да вообще какой Эдик, господи, у нее теперь новая жизнь. Эдик теперь в прошлом, как и все остальное, связанное с городом. Светлая, красивая связка. Интересно, какие у него фантазии? Что он любит есть в обеденный перерыв?
Марина Сергеевна вышла из дома, ничего не объясняя Георгию Петровичу, — он был человек неглупый и все сам понял, молча выключил за ней свет и уснул. Она села в машину, сразу выехала на трассу и превысила скорость. Включила радио, чтобы что-то бубнило и немного успокаивало ее.
Валерия нашла свои дешевые наушники-затычки, вставила их в уши и подсоединила провод к телефону, чтобы послушать песню, которую прислал Эдик. Песню, под которую они танцевали тогда в галерее, веселую и совсем не подходящую для тесного вагона, нависающей над Валерией третьей полки, снующих туда-сюда внизу людей.
Валерия закрыла глаза и начала еле заметно дергать головой, отбивая ритм о подушку.
Открыла глаза и написала ответ: «Оч нравится! Посип!!!!!!»
Она пролистала две Эдиковы фотографии на юзерпике мессенджера. На главной он такой, каким она его видела, на другой — младше лет на пять, школьник со слишком короткой челкой, она не сильно ему идет. Потом зачем-то полезла на сайт фонда, в котором работает Эдик, в раздел «сотрудники». Остановилась, когда уже изучала их пост трехлетней давности в социальной сети с картинками.
Эдик просмотрел сообщение и не ответил. Поставил реакцию — палец вверх. Ее немного расстроило, что он не продолжил диалог. Она убрала телефон, спустилась почистить зубы. Это была ее вторая поездка на поезде, она испугалась громкого слива в туалете, закрыла уши руками.