Маргарита Полонская – Сахарная пудра (страница 9)

Вернулась и легко забралась обратно на полку. Отвернулась к стене.

Думай о розовых герберах. Некрупных. Они стоят в высокой широкой вазе. Ты можешь прыгать с лепестка на лепесток. Ты не здесь. Вспоминай душистый запах, вспоминай сладкий запах, его никогда не бывает много, ты можешь завалиться на спинку лапками кверху и отбивать ритм. Беги.

Валерия стоит напротив лифтов, один грузовой, второй обычный. Позади некто роется в своем почтовом ящике — очень много рекламных листовок и хоть бы одна по существу. Никаких интересных предложений, все в урну, которая прикреплена к стене рядом с ящиками. На ящике рисунок: некто выбрасывает бумагу в мусорный ящик.

Приходит грузовой. Двери лифта открываются, внутри ничего нет, кроме темной черной пустоты. Мама берет ее за руку, и они вдвоем поднимаются по лестнице.

— Ты невнимательная, на подъезде объявление уже с четверга висит: лифты на ремонте, будут менять на новые.

Они долго и почему-то быстро поднимаются, ни у одной не сбилось дыхание. Наконец пришли.

— Ну доставай, ключ у тебя.

Валерия об этом не знала.

Она проверила карманы плаща — пусто, поискала в карманах брюк — в левом действительно лежал ключ. Один, без брелоков и подписей. Обычный такой вытянутый ключ с резьбой.

Она медленно вставила его в замочную скважину. Прокрутила пять раз от себя. Дверь со щелчком открылась. Валерия сделала шаг вперед, переступила через порог, дверь за ней захлопнулась. Мама осталась снаружи. Валерия подергала ручку несколько раз и спокойным голосом спросила:

— Мама, мне, конечно, приятно, но зачем такие траты?

Валерия посмотрела в глазок — там стояла Марина Сергеевна, маленькая фигурка в зеленом платье, и вязала крючком шапочку. Марина Сергеевна ответила:

— Пустяки!

Валерия прошла дальше по коридору в комнату. В квартире не было никакой отделки. Кое-где свисали провода. Серое небо из окон давило на виски. В окне виднелся строительный кран возле дома напротив. Посередине комнаты на полу стояло что-то небольшое, накрытое кухонным полотенцем с узором в черный горошек. Валерия приблизилась к предмету, присела на корточки и сняла полотенце. Под ним оказалась глубокая железная миска с тестом. Тесто поднималось и поднималось. Полотенца уже не хватало, чтобы накрыть его, Валерия попыталась снять верхний слой, руки прилипли, и теперь, куда бы она ни двинулась, ее удерживало тесто. Оно росло и заполняло собой всю комнату, уже и ноги Валерии были приклеены тестом к полу.

Дверь в квартиру открылась, и вошли рабочие — строители и бригадир. Они начнут с кухни, поэтому комната и Валерия с тестом их не сильно волновали. Один из рабочих включил радио на телефоне, началась активная работа по отделке стен. А Валерию уже почти не видно, только тесто, которое теперь было во рту, в ушах, скрыло глаза, кожу и ноздри. Нечем было дышать, нельзя было пошевелиться.

Валерия проснулась от того, что ее очень тошнило. Лоб покрылся испариной, подушка была мокрая от слез и пота. Кожа на руках покрылась ярко-оранжевой щетиной. Валерия посмотрела на время — до превращения еще шесть часов, до будильника — полтора, она уснула буквально на десять минут.

Поезд остановился на станции, всех немного тряхнуло. Валерия спрыгнула с полки, сунула ноги в ботинки, закинула телефон и бутылку в рюкзак, схватила ветровку и побежала к выходу, столкнувшись с мужчиной, который шел покурить. Она извинилась несколько раз, он пропустил ее вперед.

— Стоянка пять минут! — строго прокричала проводница в красивой красной форме вслед Валерии.

Урн нигде не было, поэтому Валерия бежала изо всех сил с перрона в сторону города, нашла наконец урну, согнулась пополам, и ее стошнило. Все тело было горячим, но ее трясло от холода. Она чувствовала, как на спине вырастают обычные крылышки, только теперь гораздо большего размера, потому что Валерия и сама не уменьшилась, она все еще была в человеческом теле. Интересно, какую музыку любит Лида, они никогда это не обсуждали. Голова кружилась. Из легковушки неподалеку играла попсовая песенка про единственную и самую дорогую на свете женщину, которая принадлежит навеки исполнителю.

Марина Сергеевна видела поезд вдалеке — трасса пролегала параллельно железнодорожным путям. До следующей остановки тридцать пять минут. Она решила переключить радио с новостей на музыку. На другой волне играла приятная спокойная мелодия без слов, такую включают в лобби ресторанов или отелей. Марина Сергеевна вернула бубнеж — спокойная приятная музыка раздражала. Хотелось курить, но не было времени остановиться и купить сигарет, а стрелять у Георгия Петровича или других охранников почему-то казалось стыдным. Вообще этот момент, когда кто-то грязной рукой достает из пачки сигарету и протягивает ей, вызывает у Марины Сергеевны мурашки; раньше, когда она курила, если приходилось стрелять, она, отвернувшись, незаметно проходила зажигалкой по всей сигарете. Ее рука не была стерильной, но казалась чище, чем у остальных.

Она чувствовала, что с Валерией что-то происходит, хотя как она могла это чувствовать, ведь по сути она ей не мама. То есть она ее не рожала, это не ее кровиночка, откуда тогда это предчувствие, бессонница, абсолютное ощущение, что нужно ехать? Надо будет подробнее почитать исследования на эту тему. Она скучала по своей прошлой жизни, скучала по науке, по теориям и гипотезам, по предвкушению открытия.

Валерия села на бордюр, вытерла лицо чистой футболкой из рюкзака, допила воду. Набросила на плечи полотенце, чтобы спрятать крылышки. Хорошо, что на улице было темно и мало фонарей, никто из прохожих не видел ее оранжевую щетину.

Эдик прислал сообщение, но не было сил прочитать. Она открыла список контактов, они высветились в алфавитном порядке — всего пять номеров. Самый первый был АРИНА. Мама дала ей этот номер, чтобы звонить в самом крайнем случае, если что-то произойдет, но скорую нельзя будет вызвать, если самой Марины Сергеевны не окажется рядом по какой-то причине или в случае если Валерия не захочет больше общаться с Мариной Сергеевной, как в итоге и получилось. Этот номер она с детства знала наизусть, в контакты полезла из-за спешки. Звонок сбросили. Валерия собиралась позвонить еще раз, но тут пришло сообщение от АРИНЫ: «Пришлите локацию». Валерия выполнила просьбу. Следующее сообщение: «Видите синий киоск с сигаретами?» Валерия подняла голову и увидела синий обшарпанный киоск с надписью «Табак 24». Следующее сообщение: «Идите к нему, там налево до конца дороги». Валерия хотела написать ответ, но пришло еще одно сообщение: «Вам нужно дышать 3 р вдох носом 3 р выдох ртом и идти быстрее».

Валерия почувствовала, как вновь подступает тошнота. Из машины с музыкой вышел молодой человек с идеально уложенной челкой, он направлялся к киоску «Табак 24», крутил в руке зажигалку с изображением дикого пляжа с желтым песком и зелеными пальмами. Он ускорил шаг, когда проходил мимо Валерии, которую опять тошнило в урну. Она дождалась, пока он купит сигареты и пойдет обратно, закрыла лицо капюшоном ветровки, чтобы он не увидел, что ее кожа порозовела.

Марина Сергеевна сунула проводнице двадцать тысяч рублей четырьмя купюрами, чтобы ее пропустили в поезд. Поезд стоял всего минуту, никого не впускали и не выпускали. Георгий Петрович сообщил Марине Сергеевне номер купе и места. Она долго шла в нужный вагон, заваливаясь, так как поезд только набирал скорость и его часто мотало. Когда она оказалась в купе Валерии, то увидела только пустой матрас. Достала фонарик из кармана тренча и посветила на пыльную в катышках белую ткань. Включила запись и заговорила в маленький квадратный диктофон: «Обнаружены оранжевые щетинки, скорее всего, с двигательных конечностей, для дальнейшего исследования я беру три образца».

Марина Сергеевна заметила, что мальчик, который увлеченно рубился в телефон, пока родители спали, уставился на нее и проиграл уровень. На экране телефона появилась красная надпись LOSE и взрывы.

Марина Сергеевна достала из кармана небольшую косметичку персикового цвета с ярко-красной надписью beauty. Оттуда вынула щипцы и целлофановый пакетик пять на пять сантиметров. Положила щетинки туда. Опустилась на нижнюю полку, где спокойно храпел мужчина с очень длинными ногами, которые Марина Сергеевна задела, когда заходила в купе. Она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Мальчик все так же безотрывно смотрел на нее.

— Вы пришли за той странной тетей?

— Да, что с ней случилось?

— Она убежала. На прошлой станции.

Марина Сергеевна легко улыбнулась мальчику в знак благодарности, глаза у нее стали тревожные, бегали туда-сюда, брови поднялись. Она не знала, что делать. Знала, когда надо было встать с кровати и в домашней одежде, накинув тренч, сунуть голые ноги в кроссовки, сесть в машину, бросив на переднее сиденье косметичку с пробирками. Знала, как построить маршрут, знала, что надо найти банкомат и дрожащими от волнения руками снять деньги. А что теперь делать, не знала. Мужчина перевернулся на другой бок, сладко вздохнув в глубоком сне. Она увидела у него фляжку с коньяком, захотела стащить, но не смогла — мальчик все еще разглядывал ее, хотя делал вид, что вернулся к игре.

В коридоре она прошла вдоль вагона туда, где располагались холодный и серый, с яркой красной ручкой стоп-кран, нагреватель для горячей воды и купе проводников. Одна проводница спала, вторая разгадывала кроссворды. Марина Сергеевна посмотрела расписание — до следующей остановки еще час. Она вышла, сама не зная зачем, в тамбур. Там все громко колотилось, стучало. Раньше в тамбурах разрешалось курить. Во время полевых экспедиций летом она выходила в одной юбке и майке, закуривала, и все потом удивлялись, что от нее пахнет табаком и что она вообще курит. Почему-то это всегда вызывало у коллег, однокурсников, однокурсниц сильный шок и вопрос: «Ты что, куришь?»