Маргарита Полонская – Сахарная пудра (страница 19)

Валерия превратилась. Эдик сидел рядом с ней, почти не отрывая взгляда, смотрел на ее крылышки, ровный гладкий слой хитина. Он почти не дышал. Она была размером с божью коровку.

Почему она боялась, что он ее раздавит? На секунду Эдик представил, как надавливает пальцем и она расплющивается, и почувствовал, как увлажнились глаза. Его напугала такая власть. Он попросил себе сил никогда не воспользоваться ею.

Эдик решил почитать книгу, но это было невозможно, сосредоточиться не получалось. Тогда он просто лег рядом с жуком на бок, положив руки под голову.

В шиномонтажке Алла с Наденькой крепко взялись за руки от страха. Превратившийся в жука Георгий Петрович сидел и смотрел на них. Наденька представляла, как наступает на него. Одно движение, и его не будет. Он один из тех, кто делал этот бизнес возможным. Она не раз видела его в «Кру» и возле него. Когда она следила за Мариной Сергеевной, именно он оттащил ее за локоть и сказал держаться подальше. Одно движение, и он превратится в плевок, в крошечное пятно.

Наденька пошла на кухню варить кофе, Алла осталась дежурить.

Пять часов для Валерии длились очень долго, это было похоже на бессонницу, или на первый день месячных, когда болит живот, или очень жаркий солнечный день, когда ты оказалась на улице без головного убора и солнцезащитных очков. Кожа горит, глаза не открыть, дышать тяжело. А раньше в фазе превращения она ничего не осознавала: превратившись снова в человека, не помнила, что делала, пока была жуком. Скорее всего, это последствия побега. Или присутствия Эдика рядом. Это очень страшно — быть рядом с кем-то, кто во много раз больше, сильнее, кто смотрит на тебя и не боится. Она видела Эдика всего несколько раз в жизни, можно ли ему доверять? Нужно уползти, спрятаться. Он двигается. Что он сейчас сделает? Он взял подушку. Сейчас придавит. Вот все и закончится.

Эдик бросил подушку на пол, положил на нее голову и накрылся пледом. Еще раз взглянув на жука Валерию, прикрыл глаза. Затем снова открыл. Она тоже смотрела на него. Она могла бы заползти ему в ухо, в нос, пройтись по коже. Он снова прикрыл глаза и заснул. Она какое-то время любовалась им спящим, не двигаясь с места. Как же ей хочется все это ему высказать и спросить, что чувствует он. Скорее бы наступило утро!

Спустя пять часов Валерия снова приняла человеческий облик. Открыв глаза, они поцеловались.

Пожалуйста, пусть все останется в этом моменте.

Валерия сказала:

— Я знаю, как одолеть Зеленого и Марину Сергеевну. Это может быть опасно. Давай ты не пойдешь со мной и останешься здесь?

— Нет.

— Хорошо, тогда нам пора.

Эдик встал и взял со спинки стула джинсовку. Валерии он предложил свой бомбер болотного цвета и серый худи. Она с радостью переоделась в чистую теплую одежду. В его вещах она чувствовала себя спокойнее.

Глава 10

Марина Сергеевна в строгом черном костюме села за стойку в баре недалеко от «Кру». Дресс-код вечеринки — black tie. У пиджака большие широкие плечи. В нем неуютно. Она просто взяла первый попавшийся не очень дорогой в интернет-магазине. На шее бусы из искусственного жемчуга, купленные там же. Сумочка через плечо, которую она носила постоянно, — они с Валерией покупали ее вместе. На ногах удобные, идеально начищенные лоферы. Мама всегда говорила, что о человеке судят по обуви.

— Что вам налить? — спросила девушка за барной стойкой.

— Черный чай с бергамотом, пожалуйста.

— Сахар понадобится?

— Да, две ложки.

Чай подали с конфетой на блюдечке, она положила ее в карман пиджака, посмотрела на часы: шесть вечера. За окном уже темно. На спинке стула висела короткая шуба из искусственного меха под соболя. Коротковата, поясница открыта, но когда на машине — нормально. Марина Сергеевна спокойно сидела и медленно водила взглядом по окружающим предметам. Тревогу выдавал только указательный палец, расковырявший до крови заусенец на большом пальце. Марина Сергеевна ни разу в жизни не ходила на маникюр в салон красоты, делала сама дома за полчаса. Двухчасовая процедура в салоне казалась ей пустой тратой времени. Чай она выпила слишком быстро, от этого стало горячо во рту, в груди, на щеках. Последний глоток был с песчинками сахара, который не успел раствориться. Марина Сергеевна похрустела ими и проглотила.

На телефон пришло уведомление. Марина Сергеевна встала из-за стойки, накинула шубу и вышла. У входа в бар из такси выгружались Лукерья с Алмазом.

Марина Сергеевна поспешила издалека сказать ей, что видит их и уже подходит. Затем она взяла Лукерью под руку, приобняла, и они вместе пошли в бургерную.

На единственной красивой улице их города можно было действительно вкусно поесть. Бургеры, пицца, роллы, грузинская кухня, турецкая кухня, кондитерская, бар такой, бар вот такой. Не знаешь, как провести выходные? Поешь и выпей.

Лукерья обожала бургеры. Ее фаворит — чизбургер с двойной котлетой из мраморной говядины и пикантным сливочным соусом, классический картофель фри с кетчупом, домашний лимонад.

Марина Сергеевна обычно брала себе сырные палочки, чай черный с двумя ложками сахара, классический гамбургер с котлетой из мраморной говядины, листьями салата и халапеньо. Сегодня она заказала только воду без газа.

Лукерья ела с аппетитом, рассказывала, что на выходных попробовала картошку фри сделать сама, получилось прикольно, но все равно в кафе вкуснее, может, дело в атмосфере и в том, что все готовое приносят.

Марина Сергеевна перевела разговор на другую тему:

— Я решила послушаться тебя и поговорить с Ариной.

Лукерья отложила бургер в сторону и вытерла рот салфеткой.

— Почему сейчас?

«Какая умная девочка», подумала Марина Сергеевна, и ей стало стыдно за саму себя, а это чувство она испытывала нечасто.

— У нее есть кто-то, кто мне дорог.

— Вы про Валерию?

— Нет, про своего друга, Георгия Петровича, ты помнишь, он нас подвозил пару раз до твоей автобусной остановки.

— Не знала, что мама знакома с ним.

— Знакома, и я сейчас хочу с тобой к ней поехать.

Лукерья сделала несколько глотков лимонада. Он был идеальный — в меру сладкий, прохладный.

— То есть на самом деле вы не поговорить с ней хотите, а получить то, что вам нужно?

Марина Сергеевна отпила чай, заметив на белой, сто раз помытой кружке маленький скол. В «Кру» такого не допускают, все кружки при малейших дефектах утилизируют.

Лукерья позвала официанта и попросила принести еще салфеток.

— А если мы правда поговорим?

— Тогда поехали.

— Мы столкнемся с большим соблазном. Повсюду будут круассаны, — сказала Наденька, наливая всем чай. Всем — это Валерии, Эдику, Арине Сергеевне, Алле и остальным подругам. Они собрались все там же, в шиномонтажке, в обновленном составе. — Нам придется приглядывать друг за другом. В помещении всегда работаем по двое.

Кто-то тихо усмехнулся.

Наденька говорила это и сама не верила, что они подошли так близко. Подмышки вспотели, кофту нужно будет вечером замочить в тазике.

Арина Сергеевна радовалась, что Наденька в чистой одежде, с розовыми щеками, двигается и строит планы. Радовалась за Аллу, Свету, Розу, Виолетту, Айсылу, Дари. Можно было помочь и другим тоже, но где взять столько времени и сил?

Для Наденьки она была риелтором. Для Аллы — репетитором ее сына по математике. Для Светы лечила комнатные растения от болезни (фузариозного увядания). С Розой же не получилось изобрести изящный способ. Она нашла ее на улице спящей на скамейке, разбудила и повела к себе в машину греться и пить бульон из термоса. Ради Виолетты Арина Сергеевна подружилась с ее мужем, устроившись уборщицей к нему в офис. Муж Виолетты теперь тоже состоит в «Сахарном сопротивлении», только работает из дома: пока Виолетта на собраниях, он следит за детьми и бабушкой. Айсылу выгнали из автобуса за безбилетный проезд, а Арина Сергеевна случайно ехала в этом же автобусе — машина была в автосервисе. Помочь Дари попросила Наденька — ее бывшая коллега, она тоже пошла в «Кру», потому что работала рядом и испытывала большой стресс из-за дедлайнов, едких замечаний начальницы и отсутствия понимания, чем бы на самом деле ей хотелось заниматься в жизни. Все эти тысячи рилсов о том, как найти себя, просмотренные в автобусе на пути домой с работы, заставляли ее тревожиться, на своем ли она месте. Арина Сергеевна знакомилась с женщинами, запирала их с согласия близких родственников, а у кого не было родственников — без согласия, приносила еду, убирала рвоту, следила, чтобы они тайно не сбежали за круассаном, чтобы не нанесли себе увечья — Наденька все пыталась избить себя, Роза выдирала себе волосы.

Арина Сергеевна со спокойным лицом пила чай, хотя ей как будто кто-то двумя пальцами сжимал сердце. Она переживала за них всех, чувствовала, что сейчас они вместе делают то, чего она никогда бы не смогла одна. Возможно, им повезет и все получится, а возможно, и нет.

Айсылу спросила:

— А что делать с ним? — и указала на связанного Георгия Петровича с кляпом во рту.

Ночью Айсылу пыталась задушить его, уронила стул, где он сидел, и сжала ему горло изо всех сил. Он кряхтел, едва не умер, но Айсылу остановили девочки. Сказали, что тоже с радостью придушили бы его, но это грех (слова Виолетты), он нам еще понадобится (это Алла), зачем руки марать (Роза), тебе потом с этим жить (Арина Сергеевна).