Маргарита Полонская – Сахарная пудра (страница 18)

Прохожей, которая с подозрением уставилась на них, незнакомка сказала:

— Это тренинг на доверие!

Прохожая усмехнулась.

Значит, рядом есть люди, хорошо. Валерия слышала, как кто-то вдалеке разрывает обертку, возможно от мороженого, кто-то сигналит на велосипеде, кто-то чихнул вдалеке, еще дальше метут листья, слышала лай собак, взмах крыльев птицы.

— Сейчас будет лестница.

Они долго поднимались, кажется не один пролет, по уличной пожарной лестнице.

— Еще немного.

Наконец они остановились. Все тело Валерии было сильно напряжено из-за этой прогулки. Она не привыкла полагаться на кого-то, кроме себя, у нее даже немного разболелась голова. Валерия услышала, что незнакомка роется в сумке в поисках ключей. Вот она достала ключи. Вставила ключ в замок. Замок легко поддался. Чтобы придержать дверь, незнакомка отпустила руку Валерии.

Валерия сняла маску.

Перед ней стояла Виолетта, женщина лет тридцати с длинными светлыми волосами. Ближайшие к лицу пряди с обеих сторон были заплетены в косички. На ней был черный бомбер и черная длинная юбка в мелкую сетку, под сеткой виднелись белые плотные колготки.

Валерия попросила ее не бояться, а просто открыть дверь и сказать, куда они пришли. Вдруг Виолетта толкнула ее к перилам, сама забежала внутрь и заперлась. Валерия еле удержалась на ногах. Она осмотрелась — похоже на заброшенную кирпичную фабрику. На руках подтянулась к карнизу, по нему медленно добралась до окна. Заглянув внутрь, увидела внизу группу женщин, о чем-то спорящих между собой. Стекло было мутным, заляпанным строительной пеной и краской. Валерия разбила его локтем, хоть и не с первой попытки, перед этим обернув локоть курткой, чтобы не пораниться.

Она крикнула женщинам:

— Давайте поговорим.

Дверь открылась, на Валерию смотрела Наденька, которая выглядела очень строгой. Недавно она покрасила волосы в черный, и очертания ее лица стали четче и от этого как-то суровее.

— Поранишься, спускайся.

Валерия спрыгнула, Наденька пропустила ее вперед и захлопнула дверь.

Внутри цеха от генератора шло тепло. Это не сильно спасало, но здесь было явно теплее, чем снаружи. Несколько кресел и табуреток стояло полукругом, на столике стопкой лежали пледы.

Женщины разных возрастов настороженно смотрели на новенькую. «Меняй адреса, красотка!» — было написано белой краской на стене за их спинами.

Валерия слегка подняла руки и произнесла:

— Если вы те, кто я думаю, мы должны поговорить.

— А ты кто? — спросила ее строго Наденька.

К ней подошла другая девушка — очень высокая, широкоплечая. И шепнула ей на ухо:

— Нужно просто уехать, и все, не надо с ней говорить.

— Я хочу избавиться от круассанов, — сказала Валерия.

— Если бы ты ела круассаны из «Кру», не сняла бы маску. На это нужна смелость, усилие воли, а круассаны все притупляют. Потому ты нас и напугала. Мы все здесь прошли через это. И никто из нас не снимал маску — не было сил.

Валерия не опускала руки, бицепсы уже заныли.

— Марина Сергеевна, создательница «Кру», моя мама. Я знаю о ней то, чего не знаете вы. Как вам удалось выйти из-под влияния «Кру»? Я не знала, что это возможно.

Женщины переглянулись. Наденька собрала их вокруг себя. Они перешептывались, спорили. Одна из них взмахнула руками и вышла из цеха. Другая побежала за ней.

Обсуждение закончилось. Наденька вернулась к Валерии, предложила ей сесть. Некоторые женщины разместились на креслах и табуретках, кто-то остался стоять. Одна закурила в приоткрытое окно.

— Расскажи, что знаешь, чтобы мы поверили.

— Я работала там официанткой. Читала письмо женщины по имени Наденька. Оно попало ко мне случайно — я нашла его в раме, когда мыла окна в «Кру». Прочитав письмо, я стала наблюдать, расспрашивать маму. Она не ответила прямо ни на один вопрос, но я поняла, что клиенты, которые приходят к нам очень часто, делают это не из-за любви и правильных маркетинговых ходов, а из-за зависимости.

— Да, я все еще люблю оставлять письма в тайниках, — сказала Наденька.

Валерия поняла, кто перед ней. Сердце забилось быстрее.

— Мы не сможем посвятить тебя в свой план, мы никому не доверяем. А у тебя есть план?

— Я тоже не могу рассказать вам всего о себе. Скажу только, что собираюсь проникнуть в ее квартиру. Пока не знаю, каким образом. Там я уничтожу то, что дает ей сахарную пудру. Вот что вам нужно знать: в тесте нет секретного ингредиента. Все дело в пудре.

У Валерии за спиной что-то упало. Все резко обернулись и побежали из ангара. Что делать дальше — неясно, главное — догнать.

Это был Георгий Петрович. А с ним еще человек, которого Валерия видела раньше на охране в «Кру». Он там был единственным с серебряными зубами, у остальных они были золотые. Она рванула за ними по лестнице. Георгий Петрович побежал направо, а его спутник — налево. Валерия решила, что пришло время показать Георгию Петровичу, как ее достала слежка, его присутствие, то, что он как тень всю жизнь ходит за ее матерью.

В тот момент, когда он открывал дверцу машины, она с разбега повалила его на землю, оба больно ударились. Они боролись лежа, Георгий Петрович вцепился зубами ей в плечо, она давила пальцами ему на глаза. Оба кряхтели.

— Если бы она была злодейкой, просто схватила бы тебя в фазе жука. Ты выбрала не тех друзей.

Валерия ничего не ответила, только постаралась придушить его рукой. Затем двинула ему коленом в пах. Сверху Георгия Петровича ударила скрученной джинсовкой Наденька, другая девушка упала ему на ноги, обездвижив их, еще одна ей помогала. Георгий Петрович выпустил Валерию, та перехватила его руки, прижала их к земле, надавила на шею коленом, и он вырубился.

— Он может понадобиться.

— А где второй?

— Сбежал.

— Я не намерена силой удерживать человека.

— А я намерена, — твердо сказала Наденька, отряхиваясь.

Одна из женщин села в машину и поехала в строительный магазин за веревками. Остальные дотащили Георгия Петровича до другой машины и отправились в шиномонтажную мастерскую, где работал Стас, муж Виолетты, тоже участник «Сахарного сопротивления». В шиномонтаже было громко, одно из помещений находилось в процессе перепланировки, его закрыли и иногда проводили там собрания.

У членов группы, называвшей себя «Сахарным сопротивлением», был разный социальный статус, разные профессии, разные интересы и взгляды на жизнь. У каждой из этих женщин имелась своя причина есть кру. Алла, та, что поехала за веревками, например, просто зашла приятно провести утро выходного дня. Она переживала из-за фигуры, поэтому сразу после первого посещения купила абонемент, который включал круассаны и беговую дорожку с велотренажерами. Ее день разделился на две части — съедобную и несъедобную. Едим, потеем. Не забудь заплатить за абонемент, красотка! Твоя красота в твоих руках, крути педали! Ее старший сын уехал в столицу и учился на втором курсе университета, младший переживал переходный возраст, и отсутствие матери его только радовало. С мужем она развелась много лет назад, сохранив с ним приятельские отношения, но он был полностью поглощен новой семьей, где росли двойняшки-двухлетки. Сейчас Алла приматывала веревкой туловище Георгия Петровича к спинке стула, чтобы он не двигался, когда очнется.

Наденька обрабатывала Валерии порезы и ссадины, которые остались от драки. Особенно пострадало плечо. Договорились по очереди дежурить возле заложника, чтобы не сбежал, и вообще мало ли что — нужно иногда давать ему попить, водить его в туалет, кормить.

Валерия не понимала, как сказать, что уже через тридцать минут и у него, и у нее наступит фаза превращения. Нужно было срочно садиться в такси и ехать к Арине Сергеевне. Но как предупредить этих женщин о том, что их ждет?

Она решила просто сказать, что ей пора. И пусть то, что они увидят через полчаса, шокирует их, — им ничего не угрожает. Происходящее с этим мужчиной никак не заденет их. Важно только дождаться обратного превращения, чтобы снова его связать. Все уже устали, проголодались, пребывали в жутком стрессе и не особо поняли, о чем говорила Валерия.

Она попросила водителя ехать быстрее. Дом Арины Сергеевны находился очень далеко.

Пришло сообщение от Эдика. Он спрашивал, как она себя чувствует. Она не знала, что ответить. Поборов порыв отметить сообщение как непрочитанное, написала: «Мне нужна помощь».

Она приехала к Эдику за четыре минуты до начала превращения. Он сразу провел ее к себе в комнату. Его мама уже спала. Валерия сказала, что сейчас превратится в жука, и попросила не давить ее, даже если будет сильно хотеться, потому что появится такая возможность. Он крепко обнял ее и попросил не говорить так, сказал, что никогда не сделает ей больно намеренно. Она еще сильнее прижалась к Эдику. От его одежды пахло домом: стиральным порошком, зажаркой для супа, а еще духами — несладкими, с едва заметными цветочными нотками.

Валерия стала медленно уменьшаться и покрываться хитиновым слоем. Эдик отвернулся. Его напугал вид глаз, которые становились черными точками, пролезавших сквозь кожу оранжевых щетинок. Эдик был очень впечатлительным. По крайней мере, так он говорил.

Когда на работе во время инструктажа по технике безопасности нужно было на скорость делать искусственное дыхание кукле-тренажеру, накладывать жгуты и повязки, Эдик просто потерял сознание.