Маргарита Полонская – Сахарная пудра (страница 21)

Круассаны уже были разложены на серебряных блюдах на ножках. Из напитков — вода в кувшинах, чай и кофе в больших термопотах. Кружки широкие побольше — для чая, узкие поменьше — для кофе, высокие стаканы — для воды, никакой сухомятки сегодня. На самой длинной стене повесили растяжку «Все для тебя, красотка!».

Рассадка гостей распланирована заранее, карточки с именами расставлены на нужных местах. Кому-то достанутся местечки на подоконниках, как в старые добрые времена, когда «Кру-Кру» только-только открылся. Кто-то будет есть стоя, но официанты подержат напиток и приборы при необходимости. Сегодня на смене весь штат. Все в одинаковых черных платьях. Их заказывали у одной портнихи, которая, во-первых, никогда бы не съела круассан, потому что с пятнадцати лет сидела на овощах, фруктах и воде, а во-вторых, была троюродной сестрой Айсылу. От нее Айсылу узнала, какая модель платья будет на официантках, из какой ткани, а еще насчет требований к прическе — волосы зачесаны с гелем в гладкий хвост — и обуви — черные балетки. Айсылу видела эскизы и за небольшую доплату попросила у сестры три таких же платья.

Итак, Айсылу, Дари и Роза стояли, одетые как официантки, неподалеку от «Кру», когда подъехала машина с девочками и круассанами. Каждая взяла по подносу, и все уверенным шагом прошли на вечеринку через служебный вход. Если бы Георгий Петрович и Марина Сергеевна были на смене, они бы, конечно, не пропустили незнакомок.

Арина Сергеевна сидела напротив Георгия Петровича и вязала крючком детский комбинезончик из толстой пряжи на заказ. Георгий Петрович смотрел на нее в упор, ее это раздражало, поэтому она, передвинув свой стул, села у него за спиной.

— Вы с ней очень похожи.

— Я и без вас это знаю.

— Если бы вы ее не прогнали, были бы семьей, вы от нее просто отказались.

— Я знаю.

— Если вы, мелкие сучки, думаете, что сможете нас обмануть, то ошибаетесь. Мы знаем, что вы задумали.

Арина Сергеевна устала слушать его бубнеж. Она пошла в другую комнату и выпила стакан воды. Услышала шум подъезжающей машины. Стас должен был прийти пешком — их дом совсем рядом, девочки уехали, Валерия с Эдиком без авто, на шиномонтажке большая вывеска «Закрыто». Видимо, кто-то не увидел вывеску, надо пойти сказать, чтобы ехали в соседнюю мастерскую — тут два квартала.

Машина стояла с включенными фарами напротив шиномонтажки. Арина Сергеевна прикрывала глаза руками, чтобы не ослепнуть. Из салона вышла Марина Сергеевна.

У Арины Сергеевны пересохло во рту. Она не видела сестру больше пяти лет. Арина Сергеевна достала телефон и написала Стасу: «SOS».

Зеленый дотащил Валерию до своей комнаты в лаборатории и только там догадался, что произошло. Она не шевелилась, просто лежала на животе. Зеленый растерялся и собрал все щупальца вокруг себя. Что за чудовище могло лишить жизни другого? Неужели это сделал он? Зеленый пытался скрутиться и придушить себя, у него не получалось, он стал синим, потом оранжевым, потом красным, потом снова зеленым. Из-под щупалец вылезло нечто — оно напоминало глаз, на который навернулась оранжевая слеза. Она потекла в сторону Валерии, коснулась ее руки. Слеза была ледяная.

Валерия вздрогнула — ее как будто ужалила пчела. Свет от ламп неприятно бил в глаза. Она не сразу узнала лабораторию. Какое-то время лежала на спине и глубоко дышала. Потом поднялась с пола и посмотрела на Зеленого.

Зеленый был рад, что Валерия жива. Он поспешил собрать щупальца и спрятать присоски, чтобы не пугать ее. Зеленого переполняло новое приятное чувство, и он стал розовым — этот цвет он принимал всего пару раз в жизни. Он затаился и ждал, как она отреагирует.

Она подняла руки вверх. Он немного успокоился. Слезы лились из чего-то напоминающего глаз. Валерия стояла по щиколотку в оранжевой жидкости, растекшейся по комнате.

Через вентиляционный люк в стене в лабораторию ворвался Эдик. Все это время он шел на свет. Эдик весь был в зеленой слизи, одежда разодрана, лицо испачкано. Он встал рядом с Валерией и спросил:

— Ты в порядке?

Она сказала, что в порядке, ее взгляд был устремлен на Зеленого. Тот тоже рассматривал ее.

— Пойдем, пока она не вернулась. — Валерия взяла Эдика за руку, и они пошли в соседнее помещение.

На двери был замок с паролем. Зеленый вытянул щупальце и ловко ввел нужные цифры, дверь открылась.

— Сейчас покажу тебе свою комнату. — Она сильнее сжала руку Эдика.

На них смотрели тридцать пар глаз одинаковых жучков с синими прозрачными крылышками. Каждый сидел в своей маленькой ванночке под лампой в тепле. Кто-то немного подсох, так как перегрелся, свет нужно бы убавить. Марина Сергеевна регулярно проверяла их утром, днем и вечером, но, видимо, ее давно не было дома.

В комнате с жучками был самый уютный для Валерии свет. Знакомый, еле слышный шорох. Вот она и дома. Здесь она родилась, здесь выросла. Она увидела большой резервуар, в котором долго лежала, пока Марина Сергеевна, сидя рядом, задавала ей вопросы, показывала карточки, вносила данные, замеряла температуру, уровень сахара в крови, этапы превращения. Здесь же она кутала в теплое одеяло маленькую Валерию, когда у той поднималась температура, кормила ее хлебом с маслом и сгущенкой, варила компот из яблок.

Так обычно за Мариной Сергеевной в детстве ухаживала ее сестра. Бабушка уже уходила к себе, родители спали, и Марина с соплями и больным горлом почти не ела. А когда ей становилось лучше, она просила сестру сделать бутерброд с маслом и сгущенкой. Это было просто, быстро, а вкус — лучше всех пирожных и тортов на свете. Особенно если запивать черным чаем. Мама и бабушка такое не разрешили бы — сладкое и хлеб будут раздражать слизистую горла. А Арина говорила, что делает бутерброд себе, и относила Марине.

Валерия тоже любила такие бутерброды с чаем, когда была маленькой. Она была маленькой несколько недель, потом стала подростком, а уже через месяц — взрослой. Марина Сергеевна включала ей разные видео в интернете, чтобы она больше узнавала про жизнь. Валерия смотрела их днями и ночами, кроме тех часов, когда была в фазе жука.

Постепенно она стала выходить на улицу: мама водила ее в цирк, в театр, в кафе, по магазинам, на тренировки. Им было весело вместе. Только Георгий Петрович Валерию раздражал. Почему нельзя было поселить его отдельно? Почему он везде их сопровождал?

Валерия считала Марину Сергеевну гениальной ученой, бизнес-леди, классной мамой с хорошим чувством юмора и не склонной к гиперопеке. Марина Сергеевна никогда не относилась к Валерии как к монстру, та чувствовала себя нормальной девочкой-жуком, у которой нет друзей, зато много занятий боевыми искусствами, дядя-жук и брат — набор щупалец. У других не так, ну и что?

Валерия открыла один из ящиков и достала чашку Петри, протянула ее Эдику, себе взяла еще одну. Сказала ему собирать жучков. Оба взяли пинцеты.

— Не бойся, — добавила Валерия.

Она аккуратно подцепила одного и, чтобы не сжимать сильно пинцетом — не приносить жучку больших неудобств, — скорее положила в чашку Петри.

Когда они всех собрали, Валерия попросила Эдика взять сосуды с жучками и пойти наверх. Сама же осталась в комнате-лаборатории, где родилась и выросла. Взяла мамину швабру и принялась сметать со столов на пол пустые резервуары для насекомых, колбы, пипетки, чашки Петри. Все со звоном разбивалось о кафельную плитку. Поставив швабру в угол, Валерия разбросала папки с записями, выдрала некоторые страницы и разорвала их в клочья, распахнула дверцы всех шкафчиков, высыпала из стакана ручки и карандаши. В конце концов отдышалась и пошла наверх.

Эдик сначала умылся в раковине на кухне. Затем выпил залпом два стакана воды. Вытер лицо и шею бумажными полотенцами, которые лежали на микроволновке. У них дома тоже есть такие. Эдик стоял на обычной кухне, похожей на его собственную. Здесь невозможно было поверить в существование лаборатории по соседству.

Он услышал, как Валерия поднимается по ступенькам.

Она старалась не плакать, поэтому нахмурилась и обхватила себя за плечи. В другом конце комнаты увидела свитер, который мама купила ей на зиму. Она так и не успела его надеть. С собой брать тоже не стала, так как он был объемный и не влезал в рюкзак. Она вспомнила следы в сарае на полу. Представила, как там лежит Марина Сергеевна. Совсем одна.

Эдик зашел в комнату, спросил, как Валерия себя чувствует. Она пожала плечами и улыбнулась. Спросила, как он себя чувствует, он тоже улыбнулся. Они взяли чашки Петри с жучками и вышли из квартиры.

У подъезда дежурили двое, поэтому Валерия с Эдиком спрятали чашки Петри в карманы. Взявшись за руки и нарочито весело обсуждая, какое кино сегодня выбрать, они прошли так громко и быстро, что охранники ничего не заметили. Без надзора Георгия Петровича они особо и не старались.

Валерия с Эдиком добрались до лесопарка, набрали сухих веток и листьев, разожгли костер.

Валерия открыла чашку Петри и посмотрела на жучков.

Затем выбросила их в огонь.

Глядя, как горят жучки, Валерия положила голову Эдику на плечо и проплакала несколько минут навзрыд. Он гладил ей плечи, шею и волосы. Оба молчали. Костер трещал, где-то поодаль играл шансом — люди жарили шашлыки на мангале. Слышался смех и слово «праздник».