Маргарита Полонская – Сахарная пудра (страница 22)

Успокоившись, Валерия сказала:

— Нужно узнать, как дела у остальных.

Молодая женщина выходит из пазика в летний, очень солнечный день. Это Марина Сергеевна. Она вся нагрелась, как и автобус, и воздух вокруг, и земля. С ней группа молодых ученых. Они привычным маршрутом идут от места, которое называют остановкой, хотя это просто пустырь. Шагают от дороги по тропинке в сторону деревни.

Марина идет поодаль, последней. За спиной, как и у остальных, походный рюкзак. Она пьет воду из бутылочки. Минеральная вода местного производства соленая и теплая. Пузырьки щекочут горло.

Об их приезде уже известно, каждый год с двадцатого июля по седьмое августа ученые исследуют здесь почву, насекомых, птиц. Марина с группой энтомологов как раз исследует насекомых, видов которых множество, и постоянно, как и бактерии, появляются все новые и новые, до этого не изученные.

Ученые живут в палатках, кто-то — у местных. Марина живет в доме у бабы Марфы. Это третий приезд Марины, и баба Марфа обычно встречает ее у калитки, наливает парное молоко в стакан, кормит пирожками из печи. Молодая ученая просыпается на рассвете, до полудня работает в поле, обедает в доме, потом снова уходит. Иногда работает по ночам. В этот приезд Марину никто не встречает. Она сама открывает калитку, просунув руку между деревянных реек. На замок не заперто, только на защелку. Она идет по выжженному солнцем огороду. Ухоженные грядки заросли травой, высохли. Кошка умывается в тени. Рядом топчутся слепые котята. Обычно баба Марфа топит котят, а этих что, решила оставить?

Марина открывает закрытую на тряпочку дверь, тряпка падает под ноги, Марина поднимает ее. В доме стоит ужасный запах, Марина закрывает нос и рот рукой, проходит в предбанник, а из него в комнату. Марфа лежит на кровати лицом к стене. Марина подходит ближе и понимает, что Марфа мертва. На ее лице сидит странный жучок, золотой с синими прозрачными крылышками, яркий и очень необычный для этой местности, похож на родинку или бусинку.

Марина выходит на улицу отдышаться, ставит рюкзак на землю, достает пинцет и пробирку для образцов, возвращается в дом и снимает жучка с лица Марфы.

Родственников у Марфы нет, похороны организует Марина. Всей деревней, кто сколько смог, собрали денег, чтобы похоронить соседку в обычном гробу на кладбище неподалеку. Скоро в деревне совсем не останется местных.

На следующую ночь после похорон Марина не спит, от палаточного лагеря идет в сторону дома бабы Марфы. Вокруг него ходят четыре женщины и хором говорят:

— Уйди спокойно, уйди далеко, не возвращайся. Уйди спокойно, уйди далеко, не возвращайся.

Все одеты в черное, на головах платки. В руках церковные свечи, огонь не затухает — ветра нет, так же жарко и безветренно, как и днем. Одна из женщин видит Марину. Останавливается, остальные тоже.

— Чего тебе?

Марина смотрит на них и не может ничего сказать.

— Ведьма тут жила, нужно проводить, не мешай.

Марина кивнула и ушла обратно к своей палатке. Достала пробирку с образцом и увидела, что вместо одного жучка там теперь два. Через неделю их было уже три.

Марина делала вид, что продолжает исследования, как все. Вела себя, как обычно, тихо, ни с кем особо не болтала, ела мало. Утром и днем бродила возле дома Марфы, пыталась найти похожие образцы. Вокруг стрекотали кузнечики, летали мухи, стрекозы, ползали муравьи. Теперь в тени сидели не котята, а взрослые коты и кошки, на месте увядших растений из высохшей потрескавшейся земли пробивалась свежая зелень. На вид — обычные растения.

На следующий день Марина обнаружила в образцах фиолетовую пыльцу. Она поняла, что нужно вернуться в город и показать их своей научнице, которая поехала в столицу на конференцию, поэтому нынешней экспедицией руководил ее зам.

Марина сказала, что съела что-то не то и мучается от диареи, поэтому завершит полевые работы раньше. Она была такой бледной и так мало ела, что все с пониманием отнеслись к ее отъезду. Да и знали, что она из тех, кто просто так работу не прогуливает, — лучшая на курсе, ответственная и самая увлеченная.

Она долго ждала автобус, он приехал не по расписанию, пустой. Притормозил на минуту и, как только Марина поднялась на первую ступеньку, сразу же закрыл дверь и поехал. Она схватилась за перила, чтобы не свалиться. Автобус ехал быстрее обычного, или ей так казалось. Она положила деньги за проезд в блюдечко рядом с водителем. На блюдечке были нарисованы голубые васильки.

Марина села на свой любимый последний ряд посередине и задремала. Во сне Марфа налила ей в большой стакан молока через край, оно пролилось, и лужица растеклась. Пять кошек, сидевших рядом, с наслаждением принялись лакать молоко розовыми язычками. В стакане плавал жучок с синими прозрачными крылышками и оранжевой щетиной. Марфа продолжала подливать молоко, оно лилось через край. Марина посмотрела на него, затем на Марфу.

— Не бойся, хорошая моя, пей.

Марина отпила немного.

— Пей, хорошая моя, пей.

Марина пила молоко, оно не заканчивалось, Марфа по-доброму улыбалась, не сводя с Марины взгляда. И все приговаривала:

— Пей, моя хорошая.

Когда молоко закончилось, она положила сухую руку на руку Марины:

— Никому ни слова.

Марина проснулась от того, что ударилась головой, — резко притормозили на остановке. Водитель ругался на лошадь, которая встала посреди дороги. В автобус вошли две женщины с детьми и немолодой мужчина. Одна из женщин говорила другой:

— А че орать, вот че она сделает, если она лошадь.

Марина Сергеевна села на грязный стул; Арина Сергеевна облокотилась о дверной косяк — решила тянуть время.

— Тебе принести воды? В горле пересохло.

Арина Сергеевна спряталась за голубой дверью, ведущей на маленькую кухню, где обычно отдыхали и ели рабочие. Там стояла микроволновка, электрический чайник, всюду был рассыпан сахар и валялись пакетики с растворимым кофе. Арина Сергеевна налила воды в кружку с леопардовым рисунком и вернулась. Марина Сергеевна сидела все в том же положении. Она спросила:

— Где он?

Арина Сергеевна не ответила.

— Ты давно говорила с родителями?

— Я перестала им звонить.

— Мама очень ждет нас всех в гости, она спрашивала о тебе.

— Как ты себе это представляешь — мы все за одним столом?

Арина Сергеевна усмехнулась:

— Не представляю.

Обе какое-то время молчали.

— Я до сих пор думаю о тебе каждый день.

Марина Сергеевна расслабила брови — она не ожидала таких слов.

— И еще я ненавижу все, что ты делаешь, и никогда не смогу понять тебя.

Марина Сергеевна снова нахмурилась. Она сказала:

— Ты победила. Ты ведешь обычную спокойную жизнь, у тебя есть все, а мне всегда будет мало.

Арина Сергеевна сделала глоток воды из стакана, хотя пить не хотела.

— Я тоже думаю о тебе каждый день, — продолжала Марина Сергеевна. — И о Луше. И о Валерии. И о том, что все могло сложиться иначе, но я понимаю, что не могло. В любом случае ты победила. А теперь я пойду заберу своего друга. А ты посмотри, кто сидит в моей машине. — Марина Сергеевна достала из кармана мягкую игрушку — курицу. Эта была курица пса-проводника Алмаза.

Арина Сергеевна бросилась к машине.

Марина Сергеевна быстро двинулась в помещение, где сидел Георгий Петрович, отвязала его. Он не смел поднять на нее глаз, ему никогда в жизни не было так стыдно. Георгий Петрович поплелся за Мариной Сергеевной на ватных, затекших от долгого сидения ногах.

Арина Сергеевна, Лукерья и Алмаз столкнулись с ними в дверях. Арина Сергеевна закрывала дочь своим телом.

Марина Сергеевна взглянула на сестру. Она знала, что видит ее последний раз в жизни. «Принеси мне хлебушка со сгущенкой, — прошептала маленькая Марина маленькой Арине. — С тобой мне ничего не страшно. Закрой мне уши, они опять ругаются». — «Хорошо, а ты закрой мне».

Марина Сергеевна сказала:

— На счет три.

Марина Сергеевна и Георгий Петрович оттолкнули Лушу и Арину Сергеевну к голубой двери в кухню. Алмаз с громким лаем бросился за хозяйками. Георгий Петрович пошел на них со стулом в руках, все трое глядели на него из угла кухни, прижавшись друг к другу. Он закрыл голубую дверь, подперев ее стулом.

Арина Сергеевна спросила дочь, не ударилась ли она. Лукерья ответила, что с ней все в порядке, и извинилась перед мамой. Та сказала, что давно знала об их с Мариной Сергеевной встречах: после того, как дочь возвращалась домой с занятий музыкой, от нее часто пахло едой, а денег на рестораны и кафе у них никогда не было. Но Арина Сергеевна не считала себя вправе вмешиваться и была уверена, что сестра никогда не причинит Лукерье вред.

— Тогда почему ты побежала в машину за мной и дала ей увести друга?

— Я была уверена до сегодняшнего дня, сейчас уже не знаю.

Они услышали, как отъехала машина. Кто-то вошел в шиномонтажку. Это был Стас — он открыл дверь кухни.

До начала вечеринки оставалось пять минут. Официантки регулярно посылали Марине Сергеевне фотоотчет. Наконец пришло сообщение: «Пускаем?»

— Да, — ответила Марина Сергеевна.

Вечеринка началась.

Глава 11

Через кострище, где сгорели насекомые, перепрыгнули одна за другой пять черных кошек.