Маргарита Пальшина – Дни подснежника, или В поисках вечной весны (страница 14)
Стоит выбрать из всех фотографий Сочи самый счастливый миг – и отправить его себе в будущее через приложение «Почты России». И тогда из почтового ящика в Москве достану не только счета-счета-счета, но и маленькое окошко в прошлое и прожитое здесь счастье.
Открытка самой себе – как связь времен.
26
Неожиданный ливень и шторм вдруг спасают вечер. Успела дописать статью и рецензию до ужина… А после – улеглась на диван с книжкой.
Волны будто в дом бьются. Дождь стучит по крыше. И так уютно читать в желтом свете лампы, когда вокруг тьма.
«Я словно молодею, когда читаю». Правда, читая книги, она воспринимала их как рассказы о прошлом, никогда – как мечты о будущем; она находила в них все то упущенное, что ей уже никогда не наверстать. Сама она давно уже выбросила из головы всякие мечты о будущем. Литература не научила ее впредь думать о себе, но показала ей, что время для этого уже упущено»[27].
Многие люди читают действительно в прошлое (историческую прозу, дневники, мемуары, автофикшн) или о том, что у них никогда не сбудется. Но есть и те, кто читает в будущее: фантастику и книги по саморазвитию. Я читаю и то, и другое, но уже больше в прошлое.
Хотя: «фильмы и книги, если они принадлежат подлинному искусству, всегда приводят нас к трансцендентному. Категория времени растворяется. Книга обретает силу, когда на ее страницах возникают образы, которые можем видеть лишь мы одни, и раздаются звуки, каких нет на самом деле, но мы их слышим. И тогда реальное время перестает существовать»[28].
Муж смотрит по телевизору какую-то передачу о театре: «Он попадал в нерв времени, так и хотелось разыграть по ролям то, что написал! Но писал он жизнь, и это невозможно было поставить на сцене».
– Все хотят писать жизнь, а не сочинять по чужим стандартам! – окатывает меня кипятком эмоций.
Задумываюсь о том, что роман вообще какая-то устаревшая гибридная форма перехода от Библии к живым дневникам и письмам. О повествовании в лицах: мое безродное настоящее «Я» (первое лицо в настоящем времени не имеет рода, как третье лицо в прошедшем). Есть еще честное третье лицо Сэлинджера в «Глассах» или «Дне» Майкла Каннингема, где автор не всевидящий Бог, а скрытая камера, то и дело встраиваемая в глаза героя. Мне не достичь их совершенства, я пишу от себя. И верю, что истории обыкновенных «маленьких людей» создают настоящую – подлинную – Историю.
27
Мартовский дождь спасает и от загорающих, возвращая нам тишину пляжа. Горизонт тонет в белесой дымке, и кажется, парусники парят в облаках. Эффект Фата-моргана.
В Сочи – международная регата, соревнуются 350 яхт из разных стран. Паруса: алые, желтые, зеленые, голубые, белые – даже черные (думала, у нас тут один Пират, а сейчас целая банда прибыла). Миражи исчезают один за другим. И на горизонте замирает одинокий синий парус – цвета моей печали. Писатель тоже отправляется в одиночное плавание…
Когда-то давно было иначе: ты любила рассказывать друзьям истории, сидя у костра под звездами. Сочинила сказку о творчестве, или об огне, воде и медных трубах. У костра было весело и шумно, огонь стал виден с большой дороги, и к нему начали подтягиваться самые разные путники. Пришли и те, кто залил твой костер водой. И тогда ты решилась переплыть море…
На другой берег под гром медных труб доберутся не все. И это точно не твоя история. Так что просто греби, день за днем…
28
Наверное, наши местные друзья на набережной считают нас с рыжим содержанцами. Днями гуляем вдвоем, а серьезный хозяин с бородой и трубкой во рту, за глаза прозванный Хемингуэем (он и правда похож на программный портрет Хема из книг «Прощай, оружие» и «Острова в океане»), появляется только по вечерам и в выходные. Хозяин у нас не сам на себя работает, а на удаленке, но скоро отпуск – в горы…
– А вы вполне тянете на содержанцев, – смеется моей догадке. – Бес холеный и самодовольный, как шоколадный лимузин, а ты, наоборот, со своим бараньим весом выглядишь на десять лет моложе меня.
– Морщины выдают. Лучи уже вокруг глаз.
– Очки солнечные носи, чтоб не щуриться на солнце.
В юности собирала коллекцию солнечных очков, как Элтон Джон, на каждый день и случай, а лет в тридцать вдруг перестала носить. Когда поняла, что цветные или затемняющие стекла крадут у меня красоту этого мира.
…Задумалась, как много вокруг историй, в которых на самом деле все иначе, чем кажется…
Купидон, рассказывают, был когда-то серьезным бизнесменом, а потом все бросил и теперь строит каменные сердца на пляже. Достаток от слова достаточно. А все, что по-настоящему делает тебя счастливее, можно получить бесплатно: море, солнце, цветы, любовь…
Может, поэтому из всех сочинских только фонтан Мюнхгаузена пересохший? Слишком многие напоили коней своей мечты?
29
Прозрачный солнечный золотой свет на ветвях нашего чудо-кедра. Любуюсь, пью кофе на крыше. И вдруг – свет меркнет. Солнечно, но темно, будто не день, а вечер. В ужасе ринулась в дом за очками – проверить зрение: как всегда, работала в ночь, не жалея глаз. Вспомнила цитату из рассказа Борхеса: «Старость – это не внезапная слепота, а медленное погружение в сумерки, так день превращается в ночь – незаметно»[29].
Если лишиться красоты в глазах смотрящего…
На пороге окна прогудела напоминалка: «Солнечное затмение». Мы в Сочи его не увидим, но почувствуем.
День был странный, медленный, как фильм Антониони. Снова задумалась о явлениях, которые если не останавливают, то замедляют время: новые впечатления, ожидание чего-либо и страдания. Нет, продлевает dolce far niente – бытие в моменте.
Впрочем,«все проходит, как снег, боль или отпуск. Жаль, что и жизнь тоже. Не завершается, а проходит. Делал что-то, делал, не успел доделать – и уже шагаешь по дороге из желтого кирпича в Изумрудный город»[30].
А что нужно сделать, чтобы остаться в конкретном часе конкретного дня в конкретном городе?.. Не приезжать каждый год в новый контекст, а перепроживать текущий момент вечно? Достижимо ли это, хотя бы в лимбе?
30
В Москве километровые очереди в посольство Японии: открылся сезон цветения сакуры. А мы идем в Дендрарий: там целое поле сакуры, чтобы охватить сад взглядом, нужно подняться на гору.
Но март в Сочи – это расцвет магнолий. Розовые и белые. Я их всех относила к Суланжа, потому что «голыми» цветут: сначала цветы и только потом листики. Моя белая любимица в конце Приморского парка расцветала раньше всех, в феврале, потом – снег, заморозки… Вечно жалела ее: опять поспешила, замерзла в одиночку, и теперь так хило цветет. А оказывается, она и не должна была пышным цветом, потому что не Суланжа вовсе. Прочла на табличке в Дендрарии: «Магнолия Кобус. Северная».
Недаром сразу почувствовала в ней родственную душу. Редкие белые цветы, почти прозрачные, как и моя жизнь в тайне.
Вспоминаются строчки из книги «Годы» Анни Эрно:
«Жить – это пить себя, не ощущая жажды… Истинно лишь то счастье, которое ощущается в самый момент проживания… Миру не хватает веры в непреходящую истину». И это – цветение, изменчивая и непреходящая красота. А магнолии – самые древние цветы, появились в эпоху, когда еще не существовало пчел, и потому опыляются жуками. Жуки в нашем влажном климате отлично справляются.
«У вас красивые мысли», – пишет первый читатель моей книги года.
31
Дождь и безлюдные набережные – как прощальный подарок. Мой прозрачный зонт не скрывает горизонт, и я вижу, как дождь тонкими серебристыми нитями соединяет небо и море. Может, поэтому в дождь возникает такая блаженная тишина – связь с небесами? Дождь дарит уединение.
Побродив по набережной, решаю заглянуть в арт-галерею в старом форте. И будто переступаю порог рассвета – так прекрасны картины. Не помню, когда еще видела в одном пространстве столько вдохновляющих идей и разных техник. Форт – идеальное место: где-то перегородки разделяют, а где-то картины художников занимают малый лофт, комнатку с окнами и нужным углом света. Одно пространство – единый стиль, тема. Даже лестница – особый ход: поднимаешься и погружаешься в серебряное утро, которое чувствуешь нутром, будто сама за стол с вазой белых цветов присела: и окна в самой работе и в размещении холста у окна создают ощущение присутствия в картине. Или вот: бабочки и морские раковины написаны широкими мазками, огранены тонким пером, картина маслом смотрится как витражи, сверкает и переливается под разными углами. Есть пространство смыслов: вышивание на холсте Вселенной или отражения от гладких поверхностей (глянец стола, зеркало плиты…), в быту мы их не замечаем, а на картинах мир вокруг зеркалом-спутником, отражающим нас самих. Картины, возвращающие в детство – и картины о сокровенном: домик у моря на скале, где гнездятся ласточки с абрисом призрачного замка «Ласточкино гнездо». Близкая мне тема родового гнезда.
Все картины продаются. Дорого. Но будь у меня такие деньги, я бы купила все. Нет, будь у меня лишние деньги, я бы брала частные уроки у мастера живописи. Вдруг у меня бы тоже получилось? Необязательно становиться маститым художником, важно уметь дарить другим возможность выглянуть из твоего окна, увидеть мир твоими глазами.
Застываю перед еще одной картиной: я точно была там, помню этот двор, дом и свет из окна. Мистический собирательный образ, который помнят, наверное, все. Читаю название: «Вечер. Пора домой». Символично в последний день межсезонья…