Маргарита Пальшина – Дни подснежника, или В поисках вечной весны (страница 15)
Апрель
Бог – это перемены
1
День газлайтинга называю про себя первое апреля. В этот день празднуют корпоративный день рождения в офисе, где мне пытались внушить, что все творческие люди сумасшедшие. Что ж, в чем-то они правы: нужно выйти за пределы листа, как в той головоломке, чтобы соединить тремя линиями четыре точки. Чтобы взлететь, придется оторваться от земли.
О газлайтинге я узнала из книги о психологическом насилии, мой первый серьезный заказ. 1000 страниц терапии чужой боли с комментариями специалиста я должна была превратить в бестселлер. На гонорар и купила свой Paradise – окно в мир и свободу жить там, где хочу – в вечной весне.
Странно, я никогда не любила месяц своего рождения – ни до болезни, ни после. Месяц, который вмещает все времена года: осенние листья, не сорванные зимой ветром с деревьев, и бурные ручьи, лед на лужах синими ночами и жаркое солнце июля в полдень, снег на цветах сирени и первая гроза, и все это окутано нежно-зеленой дымкой, как предчувствие. Месяц перемен.
Аптека, что дарила нашим улицам цвет волшебства, называется «Апрель». И всякий раз, проходя мимо в феврале, думаю: как много у нас дней впереди! А сегодня – апрель…
На пляже – лето. Камнепад – и скамья Сизифа затонула в море, метрах в двух уже от берега искрит на солнце черный кварц под водой. Это ж какой силой нужно обладать, чтобы зашвырнуть столь тяжелый камень в море! Мне одной на берег его не вытащить…
Исчезли расслабленные улыбки знакомых официантов на набережной. «Сезон близко!» – и морщинка тревоги пролегла меж бровей. И все торопятся, суетятся.
«Прости, малыш, никто не архитектор рая». Я могу заработать нам на зимовье у моря, но не в силах остановить или хотя бы задержать на пороге сезон.
2
Солнце в молоке, прохладный ветер – и (о, чудо!) пустой пляж. Саксофонист на набережной играет мелодию из кинофильма «Земля Санникова»: «Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он называется жизнь».
Плюсы высокого сезона: живая музыка, все инструменты мира сливаются в единый гимн жизни. В феврале мы слушали одинокий голос флимбо, как небесные колокольчики, а сегодня: скрипка, джаз-бэнд, саксофонист…
Саксофон зачаровывает: я будто вижу, как звуковая волна струится и сияет в облаках. В 2022-м в этот день прилетели в Москву, в снегопад и сугробы. Никогда не забуду глаза собаки: ты куда меня привезла?! В первую зиму я сожалела, что не успела насладиться цветением вишни, а в этом году вишневые деревья отцвели ровно день в день.
Бес стоит у кромки воды и задумчиво вглядывается в морской горизонт. От красоты момента замирает сердце. Достаю телефон, фотографирую – и отправляю «открытку сбывшегося счастья» в будущее Москвы.
3
Мир меняется на глазах: никто не курит и не хохочет в голос, как в пустоте, не машет друг другу издалека, узнавая своих. На пляже вглядываются не в морскую даль, а в экран смартфона: отпуск всего неделя, а дальше долги ипотек и кредитов.
По сравнению с зимними, сезонные люди агрессивны. С напряженными лицами таскают коляски. Постоянно ругаются и отвешивают детям подзатыльники, дети ревут.
На самом деле они злятся, потому что несчастны: пропаганда пользы для общества не дает им понимания личной значимости, личного смысла бытия и места в мире.
«Нет ничего более морального, чем быть бесполезным», – писал Альбер Камю. Смысл жизни в том, чтобы просто быть. Счастливым – здесь и сейчас. Ведь никто так и не пообещал нам будущего, не гарантирует даже права на жизнь.
4
«Россияне должны мучиться и терпеть. Если у человека все хорошо, то Бог забыл о нем», – вещает с телеэкрана протоирей РПЦ.
У меня сразу падает настроение… Он, как тот монах, что переписывал древние тексты и перепутал celebrate (празднуй, радуйся) c целибатом (сelibate).
Сидя на любимой скамье в Приморском парке, еще думаю об этом.
– Можно с вами пообщаться? – подсаживается ко мне седовласый старик с тростью.
Никогда не отказываю людям преклонного возраста, а вдруг их больше некому выслушать?
– Какая красота вокруг, но никто не верит в Бога. Говорят, Большой взрыв создал Вселенную. Но если гору взорвать, камни сами собой не сложатся в замок, нужен ваятель. Совершенство не возникнет из хаоса само по себе, путем естественного отбора. Вы верите в это?
– Скорее, как Эйнштейн, уже знаю. Десять лет назад исцелить меня могло только чудо. И было явлено. Я живу.
– Да. Каждая маленькая жизнь – неповторимая нота в великом танце мира. И потому надо радоваться и благодарить за то, что дано. А люди всё ворчат, сетуют на жизнь, это несправедливо по отношению к Творцу. Воюют, убивают друг друга, мы вот с вами в очередную эпоху крестовых походов живем, и конца края человеческой неблагодарности Ему не видно. А наша обязанность Богу за мир – быть счастливыми в нем. Вы счастливы?
– Сейчас – да. И каждый миг испытываю благодарность за то, что жива. За то, что на столе свежие цветы и фрукты, которые дарит муж, за то, что вижу море…
– Оно у вас в глазах плещется! Поэтому и подошел, очень открытое лицо у вас, светлое.
Я хотела выслушать старика, но впервые исповедуюсь сама… Как приняла крещение – осознанно, сама пошла в церковь в шестнадцать лет: первая в жизни травля, между всё принимающим детством и юностью, не прощающей ничего, с нечеловеческой какой-то жестокостью… Друзья родителей рассказывали о своем крещении за ужином, а меня всегда пускали посидеть со взрослыми на равных.
Иконка святой Маргариты и экскурсия от старушки по церкви Зареки: вот икона Божьей матери, а вот Николай чудотворец, покровитель тех, кто в море. Слезы и радость исповеди: я редко кому о себе что-то личное рассказываю. Все хотят знать, как у меня дела, но никто не спросит, а что я чувствую…
– Своя тропа к Богу – самая верная. Мой вам совет: не выбирайте церковь, выбирайте Бога.
Внезапно вспоминаю подругу, уехавшую в Германию еще в девяностые: она генетик по образованию, и там была лаборатория для ее исследований. Живет в маленьком городке, и вот уже много лет, православная, причащается в католической местной церкви, где ее не только принимают, но и не требуют перейти в католичество.
– Помните, если двое в поле, то и я рядом третьим? Бог сотворил совершенный мир – и потому наделил нас свободой воли: выбирать между страданием и радостью бытия, между красотой и ненавистью.
На выходе из Приморского парка замечаю, что зацвела Бешорнерия. Раньше наблюдала за растением, думала, новые листья выпускает. А это – цветы! Крылатые алые ангелы.
Бешорнерия – семейства агавовых. Сама агава раз в сто лет цветет, а Бешорнерия первые цветы выпускает через 5-10 лет жизни, но потом цветет каждый год. Благословил меня Приморский парк на четвертой весне.
5
5 апреля 2020 года забрали из таксопитомника домой малыша. Обстоятельно обнюхал меня в машине (муж накануне нажарил мяса), блаженно вздохнул и по-собачьи заулыбался. С тех пор учит меня главной заповеди – радости бытия.
Росли в пандемию: спецпропуска, прогулки на сто метров от дома, Москва, будто приснившийся город-призрак, а Средиземноморье – как далекая галактика. И всю весну наблюдаю, как расширяются границы мира щенка: выползли из темной коробки и побежали исследовать большой яркий и шумный дом, скоро можно будет ступить на зеленую травку во дворе, а сколько вокруг таинственных запахов! Детство тем и прекрасно: каждый день открытие. Смотрю на него и вспоминаю, что и творчество тоже способно расширять границы восприятия мира. В ту весну много пишу, в стол, в дневник, но пишу…
Открыли парки в Москве – и люди кинулись играть в футбол, волейбол, баскетбол… на площадках. А у Беса появилась Мечта. Настоящую мечту легко отличить от чужой, навязанной: это полет и трепет, будто все твое существо устремилось вслед за мячом. Помню, как создавала агентство: вскакивала в полшестого утра без будильника с мыслью «еще сайт не готов, а уже пришли первые клиенты!», как красила акварелью алые паруса, как танцевала под декабрьским дождем… незабываемые ощущения полноты бытия.
А Бесу нужен Мяч. И не маленький для щенков из PetShop, чтобы в пасть влезал – так частенько Вселенная поступала со мной: давала ровно по размеру, чем обрекала на разочарование не только в мечтах, но и в себе.
Неплохо было бы сперва подстричь когти, а Мяч отдать в утешение. Но и это тоже я испытала на своей шкуре – и избавила малыша от тупой установки: мечту надо выстрадать. Поэтому когти мы так и не подстригли, стачивали об асфальт игровых площадок.
Мяч купили в спортивном магазине – футбольный. Придя домой, сразу хотела вручить, но… наткнулась в прихожей на описанный тапочек. Переждала по методу Вселенной: таксеныш еще решит, что будет получать всякий раз по мячу за свои непотребства, так никаких тапочек не напасешься. Мяч спрятала до вечера, в парке он снова понесся к площадке волейболистов, а я ощутила укор совести, может, лучше сразу было отдать?
После прогулки началось: помой овощи, накорми голодных ужином… – не до мяча. Совсем уже поздно спохватилась – и изобразила ровно то, что он в парке видит: стукнула мячиком в пол. Но на маленькой кухне мяч отскочил с грохотом от пола, ударился в стену, столкнулся с Бесом. Тот, бедный, взвыл и спрятался под диван…
Сидели потом вдвоем у ночного окна. И расстроенная «вселенная» утешала своего подопечного: «И фиг с ней, с Мечтой, боишься – выбросим, у нас и без мяча полно радостей в жизни: плюшевый заяц, одуваны в парке, хрустики…»