Маргарита Пальшина – Дни подснежника, или В поисках вечной весны (страница 16)
Малыш теперь заправский футболист, однажды даже баскетбольный – недостижимых для него размеров – мяч угнать умудрился с игровой площадки, чем привел всех в восторг: «Такса, подавай!»Мяч положили на «мусорное» место под дверью, чтобы не забыть выбросить, и пошли спать. Утром, вернувшись с прогулки, застали мужа, катающего мяч по прихожей в одиночестве. И началось… «Бес, ты что Марадоной был в прошлой жизни?»
…Когда-то записала эту историю затем, чтобы помнить, как трудно на самом деле Вселенной исполнять наши мечты: вечно что-нибудь насущное да мешает. Но какой бы великой мечта ни была, до нее всегда можно дотянуться, если она действительно твоя.
Теперь шутим в семье: в мире столько круглого, всегда повод для радости найдется. Мячики, воздушные шарики. Однажды Бес накинулся аж на сковороду в магазине: блестящая и круглая, по размеру превосходит все мячики-шарики…
Интересно, существует ли измеритель восторга?
Засыпая вдвоем, обволакиваю-окружаю собой, как в позе зародыша, и шепчу в нежное плюшевое ушко: «Ты засыпаешь на Земле – самом огромном шаре в своей жизни, и пусть он летит в необъятной ледяной пустоте космоса, но ты даже представить себе не можешь размеры этого шара».
«Как бы все ни повернулось в ее жизни, она хотела, чтобы в ней была собака»[31].
6
Человек, который тебя прочитал и для которого ты и сама играешь роль Музы – это… как Данте и Беатриче. Брак, заключенный на небесах.
«Я смотрю на облака и за ними вижу тебя, хотя я даже не знаю, как ты выглядишь. Спасибо за дар видеть небо в акварели, спасибо за дар придумать тебя»[32].
Чувствую себя Патти Смит, писавшей Роберту: «У моря, где Бог разлит везде, я увижу небо, нарисованное тобой. Рафаэлевские облака цвета раненой розы. Я научилась смотреть на мир сквозь тебя»[33]…
Цитата из книжного шкафа – как открытка из мирных десятых, дополненная уже в Москве. Ты тоже многому меня научил.
Когда-то давно, аж пятнадцать лет назад, целая жизнь… советовал мне в Живом журнале: «Люди без свойств, как избитые идеи, все одинаковы, неразличимы, плоски…, но наряди их в нелепые рюши, нанизь на палец фамильное кольцо – серебро с бирюзой, вонзи в волосы черепаховый гребень – и они обретут суть, а значит, и время. Все эти пыльные кремовые занавески на окнах, подгнившие вишни на столе, кляксы в тетрадке… и делают их живыми, помещают в нутро времени, в историю».
Так просто – и невероятно красиво. Смотри во все глаза – но не пиши, а записывай жизнь. Родной язык определяет сознание: то, как мы видим мир вокруг. Поэтому и дилемму «уехать нельзя остаться» я не решала, а училась справляться с действительностью день за днем.
Сегодня – 6 апреля, твой день рождения. В 2009-м мы праздновали его в Ялте, тогда еще украинской. На прощание подарил мне букет лаванды – символ Крыма. Сухостой – не цветы, лишь остановленное время цветения, замерший навсегда образ. Словно в букетах уже тогда продавали воспоминания о несбывшейся жизни. Из твоей открытки «счастливы мы только на бумаге» и веточки лаванды сделала коллаж, он и сейчас висит над рабочим столом.
7
Сегодня встретила человека будущего. Поколение альфа, пишут СМИ, первые дети мира технологий: родились и росли в мире изоляции, но именно они способны невидимой нитью объединить наши миры, разорванные на части. В современных романах их называют Мирайдзин[35]. Дети, что отстаивают правду свободы человечества вопреки «прав и свобод» разногласий его рас, национальностей, идеологий, меньшинств…
Нарратив разворачивается у кромки воды. Бес закапывал секретики, я смотрела на облака. На пляж пришла семья, сели рядом: тут же погрузились в смартфоны, но один из – самый младший – воспользовавшись моментом, отправился на поиск булыжников. С тоской думаю: сейчас начнет убивать море!..
А он носит и носит тяжелые камни, складывает рядом на берегу. Тем временем море все ближе и ближе, прилив, нас уже захлестывает волной. И тут светловолосый мальчуган начинает… строить. Дамбу и волнорезы на берегу, два ряда укреплений, которые задерживают волны. Я так увлекаюсь, наблюдая за ним, что незаметно мы остаемся на построенном им острове втроем: мальчик, я и моя собака. Остальную часть пляжа захватывает море. Его семья давно вжалась в стену, механически отодвигаясь от прилива, не замечая волн, не отрываясь от экранов телефонов, в привычном, наверное, ожидании юного архитектора.
«Никто не остров, цельный в себе;
каждый – лишь камешек материка,
тверди частица;
…ибо – внедрен в человечество»[36]…
– всплывают в памяти строчки Джона Донна.
Вспоминаю: «любая власть – как штормовая волна, которая несется прямо на тебя, неотвратимая абстрактная разрушительная сила». И мальчик становится воплощением идеи о вечном ваятеле вопреки хаосу: и стихии, и воле людей. Воле, к нему непричастной, но той, которую он в состоянии изменить. Пусть на полчаса-час, но и этого бывает достаточно, чтобы уверовать в будущее. Я верю в поколение бесконечности.
8
«Я из США, хочу издать в России свои мемуары, можете помочь?» – читаю письмо по электронной почте.
Могу. В агентстве я постоянно работаю с рукописями русских эмигрантов. Кто-то уехал в девяностые – за карьерой или замуж. Кто-то бежит сейчас…
Зачастую эмигрантская проза там невостребована: немногим интересно читать о покорении чужаками знакомых с детства улиц и площадей. Зато здесь она воспринимается историей успеха.
В «бушующем» мире эмигранты создают свои острова: авторы из штатов пишут о русской диаспоре, но Америка и есть страна эмигрантов, сложнее тем, кто внутри Германии или Франции создает «русский мир» и ходит друг к другу в гости, или на Кипре открывает сеть магазинов, где продают борщи и селедку под шубой… Это как сон внутри сна. Русская матрешка. Эмиграция запечатана в границах языка, восприятия мира – эмпатии и понимания. Там даже жесты и взгляды – иначе. А слова уж точно, как далекие волны, обречены возвращаться к родным берегам.
Пишу ответ и внезапно вспоминаю опыт работы в редколлегии немецкого издательства и литературного журнала «Зарубежные задворки». Еще в 2012-м главред, Евгения Жмурко, писала мне: «У писателя должна быть гражданская позиция!» Но мне и сейчас кажется, что литература – это искусство, а значит, отражает общечеловеческие ценности, оно – за наш общий сад на Земле. Нельзя делить ни чувства, ни землю.
В Москве и Берлине сейчас идут две параллельные друг другу выставки современной русской литературы. Соцсети бурлят, битва всевозможных лагерей «правд и свобод», игры престолов и дележи смыслов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.