Маргарита Пальшина – Дни подснежника, или В поисках вечной весны (страница 13)
Город мечты не получилось взять наскоком, путь был извилист. Москва многому меня научила: офис за офисом, как «мои тюрьмы – мои университеты»[22], год за годом, навык за навыком приближали меня к свободе своего дела. Четвертый год зимуем у моря в Сочи, и город счастья уже родной…
Настоящая мечта непременно сбудется! Но позже и по-другому.
– Осторожнее! Смотри под ноги, – говорит в переходе свечей муж. – Здесь крутые ступеньки.
20
Море – дымчатый изумруд под пепельными облаками, похожими на крылья истлевшего ангела. Потемневшая от дождя галька. Мы одни сегодня на пляже. Лето последних дней превратило набережную в метро в час пик. Улыбаюсь мысли, что сегодня мне вернули февраль межсезонья и тишины, которого всегда чуточку не хватает.
– Вашей улыбкой можно тучи разгонять! – выпрыгивает на нас фотограф неожиданно, будто из-под земли. Ослепительный, как солнце, в куртке апельсинового цвета.
Что ж, в безлюдном, покинутом всеми мире будем светить друг другу.
21
День Поэзии на побережье пасмурный. А значит – без теней. Есть такое понятие – «художник-тень», когда ты по каким-то причинам не можешь реализовать свой талант, но и сферу творчества покинуть не в состоянии. Литература – это моя жизнь. Я пишу и читаю, и только посредством слова жива и воспринимаю жизнь…
Сажусь у стены на пляже Сизифа – штормовые волны подпирают, и взглядом ищу «Глаз Кита». Тщетно, конечно…
В солнечные дни января, когда гадала на воске, море подарило мне талисман судьбы. Гладкий камень, по форме напоминающий тело кита, с глубоким отверстием. Заглянула: там, внутри, ракушка и, если переворачивать камень, створка открывается-закрывается и будто моргает – живой глаз. Как такое чудо смогла сотворить природа?!
– Это ваш мячик? – прозвучало сквозь грохот волн.
…Мы встретились в 2022-м. Я сидела у стены и думала о том, что любая власть – как штормовая волна, которая несется прямо на тебя, неотвратимая абстрактная разрушительная сила, нет, ее не удержать ни голосом, ни руками, ни молитвой. Мы тогда впервые заняли его писательское место у стены. Обычно мы с таксом в мячик играем у самой воды, но пляж был во власти моря. В солнечные дни видела его краем глаза: всегда в черном, писал что-то в блокноте, как неудержимый. Я ему даже завидовала: в моем блокноте рисунки чаек уступали место начертанию отчаянных планов по спасению международных проектов, а опубликованных рецензий на чужие книги написано на трехтомник собраний сочинений какого-нибудь древнего классика… Но это же не свое! Чужие двадцатые не породили во мне ни строчки. А он пишет и пишет, с такой скоростью пишут только стихи…
– Спасибо, – говорю и забираю мячик. – Нам некуда сегодня было присесть, скоро уйдем.
– Наоборот, я хотел поговорить, мне так одиноко…
Его профиль на фоне моря чем-то напоминает Байрона на черно-белых портретах.
…С тех пор так или иначе каждый год встречаемся – и по очереди кидаем таксу мячик в волну:
– Как думаете, когда наступит мир?
– Мир амбивалентен и стремится к энтропии. Саморазрушение – наше все.
– Легче пережить отчаяние, чем надежду…
И только Бес из года в год радостно прыгает и лает «еще-еще!» – и отважно несется за своим мячиком в штормовую волну, как маленький вечный двигатель.
«Глаз Кита» я забыла на январском пляже. А после стольких штормов он уже давно на дне моря. Вывод: никогда не отвлекайтесь от красоты, даже на разговоры о смысле жизни.
22
Годовщина теракта в «Крокус Сити-Холл». И снова море цветов и свечи на плакатах…
Помню, Эвелина звонит – и плачет, не может остановиться, объяснить толком, что случилось. Она живет в Красногорске, через мост от трагедии. Я включаю телевизор: стрельба по людям на концерте, взрыв, пожар, больше сотни погибших, будет больше, завалы еще не разобраны, рухнула крыша…
Наутро в Сочи на каждом перекрестке вновь зажгутся свечи на черном фоне плакатов «Скорбим», возникнет гора плюшевых мишек и кукол у эстампа «Москва» на площади центрального вокзала.
Я снова оказываюсь в своем 2002-м. Теракт на Дубровке[23]. Помню, как покупала билет на «Норд-Ост», на вторник, 22 октября (в этот же день выйду замуж, два года спустя). В понедельник был выходной, а со среды билеты дороже. Помню, как в лужах ломался первый тонкий лед под каблуками, когда шла до метро, а над головой кружились еще осенние листья, как танцевала на льду под финальную песню, звучащую в мыслях, в темном переулке, где никто не увидит… – будто на грани сотни смертей после… И еще у них там был корабль, взлетающий в небо прямо со сцены, как в наше будущее…
– У тебя талант балансировать на краю, – говорит муж.
На слове «край» в памяти вечно теперь всплывает навязчивой рифмой девиз 2020-х: «мир никогда не будет прежним».
…Тоненький перезвон колокольчиков в свете заходящего солнца – и розовые облака миндаля. Помню, как стрижи и ласточки резали небо, как торт, на тысячи мелких кусочков и раскачивались на проводах, будто на качелях, натянутых над проулком горной деревушки, где облако в форме ангела простерло надо мной длань накануне некрологов нового десятилетия…
23
Каждые выходные мы идем вдоль гостиницы «Приморская». Сейчас там стройка мегаполиса, которому позавидует Moscow City.
– Если откроют границы, все полетят на Средиземное море, и эти гиганты разорятся…
– Давай не будем загадывать, кто куда полетит… В двадцатые это непредсказуемо.
На плакатах строительных загородок Приморского парка обещают сохранить хотя бы «привратный» облик с колоннами и стеклянным куполом, как мечтается, глядя на старые фото в сепии, размываемые дождем…
Никогда не забуду, как писала из красного холла под куполом: не было тогда wi-fi в номерах и мобильного интернета, выход в сеть заказывали на стойке гостиницы и рассаживались по кругу, как в кафе или ресторане. Невиданная сейчас роскошь быть ближе даже в своих мирах.
Я писала о море, а моя лента в Живом журнале была окрашена кровью. 2010-й, на Лубянке гремят взрывы терактов[24], и многие близкие пишут мне рассветное смс с просьбой ответить, что жива. Я работала у метро Лубянка и могла бы погибнуть в то самое утро по дороге на работу, но … проспала ответы на смс в Сочи. При смене руководства посчастливилось выпросить отпуск в марте – аж на три недели тишины у моря.
Таксист в аэропорту присел от тяжести моего первого дорожного ноутбука: поставила Word на старый игровой монстр мужа и увезла с собой, чтобы писать у моря…
– Ох, и ноутбук у вас! Вы – писатель?
– Даже не знаю.
– Значит, писатель. Только у писателей мысли такие тяжелые. Сюда много ваших приезжает творческий кризис морем излечивать. И все отвечают именно так. Я раньше художником был. Море писал маслом. Хотел стать вторым Айвазовским. А сейчас у меня свой таксопарк на пять машин. И знаете что, это гораздо полезнее всех этих споров со временем… А что вы пишете?
– Мистерию[25].
– Боюсь, роман у вас здесь уйдет далеко от первоначального замысла. Смотрите, какая погода солнечная!
Первое впечатление: синее-синее море и у самого берега – остов ржавого корабля. Странное сочетание, как горизонт событий…
24
Бесу моря не хватило, но увидев, как серьезно я втыкаю шнур телефона в ноутбук, вздохнул и тихонько улегся у ног. Понедельник – день тяжелый…
Стадии взросления собаки: сначала осознает, что еда не растет, не рождается в холодильнике, и за ней нужно идти в магазин. А потом – что в магазине нужно платить. Однажды показала ему, как расплачиваюсь за хрустики с телефона – и он все понял! Наверное, думает, что на охоту я хожу в иной мир по ту сторону экрана. Но как только постиг философию творчества еды, перестал мешать работать и заступил на должность директора по вдохновению.
Помню, как лихо писали с ним рецензии на книги в пандемию, в первый год его жизни. Пишу абзац, подбегает такс и тянет за носок, отрывая меня от стола и упорно подкатывая мое кресло на колесиках к двери. Я все это время повторяю вслух недописанные строчки, чтобы не вылетели из головы по дороге…
«Счастливые люди любят понедельники», – писала когда-то. В декабре моему маленькому агентству исполнится десять лет, надо бы отпраздновать. Подарю ему мягкую игрушку, как самому успешному сотруднику.
… Два часа ночи, тропическая тьма – влажная, дикая, ароматная – охватывает, овеивает со всех сторон. Силуэты исполинских деревьев. И пронзительные вопли павлинов. Мы близ Дендрария живем, а у павлинов – время весенних песен.
Представляю, что не на своей крыше-террасе Карлсона сижу, а на горе Мезозоя, слушая перекличку динозавров…
И от любимой работы, бывает, устаешь, если в две смены пахать, пусть и с перерывами на прогулки вдоль моря. И хочется в джунгли…
25
25 марта в России отмечается день рождения почтовой открытки, считается, что именно в этот день первая открытка появилась в 1872 году в нашей стране.
Мой первый авторский проект, объездивший со мной немало международных фестивалей и разлетевшийся посланиями по разным городам и странам назывался «Книга ветра: истории на почтовых открытках»[26]. Фотографировала счастливые мгновения в путешествиях и придумывала под них маленькие притчи, истории, пожелания. А потом создала набор открыток, которые можно отправить по почте близкому дальнему.
Вместо эпиграфа: