Маргарита Колосова – Смотри на меня (страница 2)

Каждый год примерно в одно и то же время Гриша стоял на берегу речки и со счастливым придыханием говорил: «Ну, чем тебе не море?». А я видела море на фотографиях подруг — и даже не одно. Поэтому знала, что всем. Река всем не море. А подмосковная природа — не турецкая. Но спокойное, ровное счастье Гриши утягивало меня в радостные зыбучие пески. Я синхронно с мужчиной улыбалась и шептала: «Это даже лучше».

В этом году море я тоже не увижу. Но уральская глухая деревня — это даже лучше.

Такси. Проверка. Очередь. Проверка. Очередь. Очередь. Пробежка по зоне вылета. Очередь. Самолёт.

Только пристегнувшись, я смогла выдохнуть. Темнота за иллюминатором сначала мигала огнями взлётно-посадочной полосы, потом искрилась жилыми комплексами столицы, которые с земли всегда казались бесконечными, а с неба оказались чётко очерченными лесами и полями, отделяющими Москву от других областей. Когда вид из иллюминатора больше напоминал воду, в которой отмывали с кисточки чёрную, а потом белую краску, я поняла, что граница облаков — пройдена. Дальше только просто пустота.

В хвосте самолёта плакал ребёнок. Сосед подрагивал от собственного храпа. Через пару рядов впереди пара ругалась громким шёпотом, переходя на змеиный язык в моменты максимального накала. На них сонно шикала женщина с соседнего ряда. Стюардессы грузно стучали короткими каблуками.

В этом всём блистала настоящая жизнь. Всё вокруг было, будто вылеплено из пластилина. Пока я сама — нарисована простым карандашом.

Тяжёлые слёзы прочертили линии на щеках. Хотелось взвыть, присоединиться к хору салона. Но не было сил даже на это.

2.

Я проснулась от удара колёсами. Самолет вздрогнул — и я вместе с ним. Ни стюардессы с напитками, ни зажжённый свет не смогли меня разбудить в полёте. Увидев в иллюминаторе асфальт, я расстроилась — очень хотелось посмотреть на Урал сверху: зелёные горы, вьющиеся реки и большие озёра.

Теперь придётся на обратном пути напрячься, как в ночь перед экзаменами, и не дать себе заснуть. Тем более, вернуться в Москву я планировала более стойкой и целеустремлённой. Напрямую мне этого никто не обещал, но я всё поняла из подтекста: полная смена обстановки и окружения, сообщества по интересам, возможность поделиться опытом и знаниями. Даже пара недель вне городской среды замедляет и успокаивает человека, а на реторте я планировала провести целый месяц.

Напротив входа в аэропорт меня должен был ждать заранее заказанный трансфер. В Москве пришлось сильно постараться, чтобы с ним разобраться: я несколько дней обзванивала уральские компании, потому что формы обратного звонка на их сайтах почти никогда не работали. К счастью, мне удалось найти тех, кто специализируется на этом направлении, поэтому почти не задрали цену. Подруги убеждали меня не усложнять себе жизнь и просто заказать такси, но, судя по отзывам, обычные водители часто отказывались ехать в такую глушь, ведь на бензин обратно они потратят больше, чем заработают.

Я с чемоданом и рюкзаком несколько раз прошла вдоль парковки, вглядываясь в номера машин, чтобы понять, какая из них — моя. Обещали чёрную Ниву. Я никогда раньше не видела автомобиля этой марки, поэтому заранее посмотрела в интернете. Нивы на сайте продавца выглядели величественно, как слоны над саванной. Но когда я подошла к похожей — увидела другой номер и совершенно нечитаемое название.

Уже собираясь звонить в службу с жалобой, я заметила зелёную, блёклую машину, угловатую, словно наспех вырезанную из дерева. Номер совпадал.

Сутулый мужчина в чёрной ветровке и не по погоде натянутой на глаза шапке елозил у главной двери. Я замедлила шаг и всмотрелась в фигуру: кого-то поджидает или примеряет отмычку к двери? Мужчина тоже остановился и посмотрел прямо на меня.

— Марина, — скорее утвердил, чем спросил он. Молодой голос совсем не подходил этому усталому телу.

— Арина, — засомневалась я в своём имени.

— Ага. Садитесь, — юркнул в машину мужчина.

Я дёрнула заднюю дверь. Та скрипнула, но не поддалась. Водитель насупился и толкнул переднюю пассажирскую.

— Там замок сломан. Залазьте.

— У меня чемодан.

— Закинем, — он перегнулся через рычаг передач и протянул руку. Я нехотя подтолкнула тяжёлый, остывший после небесного холода чемодан. Водитель одной рукой выхватил багаж и проворно перекинул его через сидение. — Там вообще есть вещи?

— Я его еле закрыла, — соврала я. Пара чужих слов, а в голове раздулся шар тревоги, такой, что заложило уши. Вещей на месяц хватит? Или буду ходить в грязном? Или придётся в панике искать магазин или хотя бы пункт выдачи заказов? Привыкла, что в столице в каждом третьем доме открыли ПВЗ, а вне города? Я вообще посмотрела, куда еду? Куда я еду?

— Куда едем?

— А вам адрес не дали?

— Дали. В такую дыру только я на своей лягухе и могу добраться. Что там вообще?

— База отдыха.

— Какая-то она непопулярная. Впервые туда еду.

— А вы на все базы в регионе ездили уже?

— Бывал на разных.

— Вот и на этой побываете теперь. Сможете других возить.

— Может, вам что-нибудь получше посоветовать?

— Такое вы мне не найдёте, — слишком мягко сказала. Почти вкрадчиво. В конце так и просилось добавить «наверное».

— Ну, смотрите…

Я действительно решила посмотреть — куда еду. В переписке с подругой нашла объявление, которое кинула той, чтобы посмеяться.

«Женщина женщине — убежище.

После жестокого мужского мира найдите поддержку и покой с сёстрами по духу и разуму.

В нашем женском сообществе мы проводим лекции, мастер-классы и клубы по интересам. Сила начинается со знания.

Узнайте себя и новые правила мира на прогрессивной базе отдыха на Урале.

Устройте себе передышку от привычного мира. Отдохните душой и телом в загородном доме «Умай».

Количество мест — ограничено. Заселение только по предварительной регистрации».

Сначала читать это объявление было смешно. От мастер-классов в женском сообществе веяло дыханием маткой и другими эзотерическими практиками. Но после того как у нас с подругой закончились шутки, я перечитала сообщение и зацепилась взглядом за знания, к которым автор объявления ссылалась снова и снова. Потом уже привлекло обещание отдыха. Все вместе походила на модные писательские резиденции, где вдали от толпы и быта можно было созидать. Только для этой базы отдыха таланты были необязательны.

После очередного мысленного возвращения к посту я решила позвонить в «Умай».

— А что у вас за имя такое… Странное? — водитель выдернул меня обратно в автомобиль на лесной тёмной дороге.

— Обычное.

— Да какое — обычно? Будто в нормальном имени букву потеряли. И вместо Марины получилось… Арина.

— Нормальное у меня имя! Вот вас как зовут?

— Азат.

— Как?

— Азат.

— И вы ещё Арину странным именем считаете?

— Азат — это традиционное башкирское имя. Нормальное. Нет имени Мазат или Казат какого-нибудь.

— Никогда такого не слышала.

— А там, откуда вы, башкиров, что, ли нет? У нас тут в каждой деревне по несколько Азатов.

— В Москве вы, видимо, сильно ассимилировались.

— Ассимичто? А хотя ладно!

— А скажите, у вас тут много башкирских деревень?

— Да полно!

— Я думала, Башкирия сильно южнее.

— Башкирия-то да. Нынешняя. А так-то раньше наши если не по всему хребту, то до Среднего Урала точно расселились. Мои предки тут уже знаете, сколько поколений живут?

— Сколько?

— Да не счесть!

— Вы же понимаете, что больше 5 поколений — это, скорее всего, уже царская Россия. Вряд ли ваше пра-пра в то время тут жили.

— А вы, я смотрю, вообще историю плохо знаете. Ладно… Сейчас все плохо знают историю. Даже для края своего любопытства не хватает!

— Ладно вам. Вы вон, тоже не знаете, куда мне надо. А про край свой — только про башкирские деревни рассказываете.

— Я-то нужную вам деревню знаю.