Маргарита Колосова – Смотри на меня (страница 4)

Соседка отложила книгу. Я пригляделась и пару раз моргнула, пытаясь понять: что-то не так с глазами или с текстом на зелёной обложке. Видимо, название напечатали с ошибкой — буква з сползла под полупрозрачную л. Получилось Мулей. Впервые её видела.

Пока я разглядывала книгу, соседка уже успела переодеться и выжидающе смотрела на меня от двери.

— Идёшь? — вместо ответа я пошарила на кровати в поисках одежды. Во вчерашней, огрубевшей после нескольких пересадок, идти не хотелось, но искать чистые вещи сейчас было лень. Тем более, я совсем не запомнила, где в доме — багажная комната. Стеснительно натянув под одеялом джинсы и футболку с цитатой из Толстого, пошла за соседкой.

— А где можно умыться?

— Я тебе всё покажу. Кстати, меня Катя зовут!

— Меня — Арина.

— Я знаю, — таинственно улыбнулась соседка. — Так, а ванна у нас на этаже — общая. Как и туалет. Слева и справа по коридору — комнаты других жительниц. Следом — постирочная. Очень удобно, что там и машинка, и сушилки-раскладушки— рядом. Не нужно в комнате искать место под эту байдурину. Хотелось бы себе в квартиру такую комнату. Но вот на самой сушилке место ещё придётся поискать. Напротив постирочной — бытовая кладовка. Тут всякие средства для уборки, тряпки и так далее. Теперь мы проходим мимо ещё четырёх жилых комнат. И вот — туалеты и душевые. Прямо напротив нас — тоже в торце.

— Какая странная планировка, — мы остановились перед дверьми в туалетную зону.

— Да. Этот этаж — сквозной из старой части в новую. А ты, наверное, даже не заметила, как мы преодолели границу между прошлым и настоящим.

— Нет. Я просто подумала, что спросонья ночью дом показался мне значительно меньше, чем на самом деле. Потому, что он выглядел маленьким — в две комнаты шириной, а мы всё идём и идём.

— Майя проделала большую работу, чтобы сделать дом таким вместительным. И уютным. Я даже не представляю, сколько сил она вложила, чтобы всё получилось так идеально, — пока Катя восторженно тараторила, из одной из дверей по-змеиному лениво выползла бледная и худая девушка — и исчезла в душевой комнате.

— А сколько здесь сейчас живёт человек?

— Считая тебя… — Катя задумчиво зажмурилась и сморщилась, как курага — Считая тебя — шестнадцать. Ой, пятнадцать. По 2 человека в комнате, и Настя — в отдельной на первом этаже.

— И всем хватает места? И нет очередей в душ или… ну, ты поняла?

— Мы стараемся придерживаться расписания, чтобы всем было комфортно. Только для чистки зубов приходится иногда подождать, как сейчас.

— Расписание душа? Или туалета?

— Майя расскажет тебе правила.

Из-за левой двери в торце выскочила очередная девушка – сутулая блондинка – и скрылась в одной из ближайших спален. Катя кивнула, приглашая меня пройти первой. Ванная комната оказалась просторным помещением, где в рядочек вдоль длинной стены стояли три душевые кабины из пожелтевшего от усталости пластика, в каждой из которых шумела вода и сквозь мутное стекло просвечивали движения.

Очень хотелось помыться, переодеться и наконец-то сбросить с себя абсурдную поездку. Будто это поможет избавиться от старой меня и вот так – одним щелчком переключиться на другую версию себя: более стойкую, мудрую и радостную. Но, как я поняла Катю – времени на это сейчас уже совсем не было. Поэтому я умылась с надеждой, что это поможет освежить голову и взгляд на окружающее. Щётка тоже осталась в чемодане в комнате, путь к которой я не могла вспомнить. Видимо, такси, самолёт и трансфер так растрясли мозги, что собирать их обратно придётся ещё какое-то время. Состояние было похоже на похмелье, только без предваряющего алкоголя.

Две раковины стояли слева от входа, рядом с одной из них девушка с короткой яркой стрижкой и в цветастом халате чистила зубы. Она прошлась взглядом от моего лба до ступней, но не нашла ничего, за что стоило бы зацепиться взглядом, поэтому просто отвернулась обратно к раковине, выплюнула пасту, кинула себе в лицо пригоршню воды и, не здороваясь и не прощаясь, вышла.

– Это Клара. Она панк, – оправдываясь, заметила Катя.

– Из тех, что ходят с ирокезами и нашивками?

– Из тех, что бунтуют.

Вода из-под крана напомнила, что я очень далеко от города. Более мягкая и прозрачная – такая бывает только из собственной скважины. И пахла она чистотой, а не хлоркой.

В ванной в целом стоял запах природы: застоявшейся зацвётшей воды в конце лета, подгнивающего дерева. Когда я закрыла глаза, успела представить себя в покосившемся от тяжести времени и почерневшем от одиночества срубе в заболоченном поле — вместо приютившего меня отреставрированного и разросшегося загородного дома.

«Умай» привлёк меня современностью. Я, как и многие, временами думала о том, чтобы сбежать подальше от цивилизации и спрятаться в глуши. Особенно в такие периоды истории, когда единственным способом жизни оказывается пролистывание лент соцсетей. От переизбытка информации начинает тошнить, а голова распухает от упитанных чужих эмоций,

В городе меня удерживала необходимость быть рядом с Гришей — а он бы не такую авантюру никогда не согласился — и любовь к комфорту. В этом мы с ним были очень похожи. Возможно, отношения и держались на том, что выработалась привычка друг к другу, и вместе стало слишком комфортно, чтобы расставаться и пробовать что-то новое.

Дауншифтинг в косом срубе или палатке бы мне не подошёл.

А «Умай» предлагал кровать, душ, туалет, готовую еду и роскошные виды вдали от больших городов. Бонусом — интересная компания и строгий отбор. Хотя я думала, что достаточно высокая стоимость полного пансиона здесь — уже критерий естественного отбора. Женщина должна быть достаточно отчаявшейся, безумной и при этом обеспеченной, чтобы почти по цене Всё включено в Турции поехать в Уральское захолустье и спать в общих комнатах с незнакомками.

Случайных людей здесь не было. Нас всех что-то объединяло.

Когда мы спустились в столовую, почти все места за тремя длинными столами оказались заняты. Катя предложила мне право первого выбора: сесть у выхода с ещё 3 девушками, из которых я видела только блондинку — и то мельком — или напротив Майи за центральным столом. Необходимость выбора меня парализовала. Я даже не смогла собраться с силами и повернуть голову, чтобы рассмотреть компании за столами внимательнее, поэтому я уставилась на саму Катю, которая тоже молча выжидающе на меня глядела.

Белый шум — звон посуды, перешёптывания, хлюпанье чаем — не остановились ни на секунду, целиком заполняя комнату с высокими сводами, даже просачиваясь между нами с соседкой, будто сам воздух бренчал. Я могла бы простоять так весь обед, моргая и переминаясь с ноги на ногу, чтобы не одеревенеть. Катя тоже не спешила за стол, оставляя ненужный мне выбор. И в нашем нерешительном противостоянии не было напряжения или напора — только пустота бездействия.

— Арина, я тебе тут место заняла, иди сюда, — призывно похлопала по столу Майя. В такие моменты тело пропадает, остаётся только сердце, и его удары от шеи до живота. Есть известное правило: когда не можешь выбрать один из двух вариантов — подбрось монетку. Пока она летит, становится понятно, чего ты на самом деле хочешь. Моя монетка приземлилась слишком рано — и не той стороной.

— Всем привет, — я приподняла руку и тут же опустила. — А место прям тут? На столе?

— Только в последнюю пятницу месяца, только для танцев — и только если ты сама этого захочешь. Но обычно мы всё-таки пользуемся стульями. Возможно, слишком консервативно, понимаю. И это моя ошибка. Сначала я говорю чувствовать себя как дома. А потом запрещаю просто так залазить на стол, хотя, возможно, у тебя дома так принято, — Майя басовито посмеялась и подтянула к себе Кружку с кофе, освобождая место напротив себя. — Смотри, тем, кто приходит к 8, Галя — она сидит за соседним столом — разносит горячий завтрак. Те, кто опаздывают — накладывают на кухне себе сами. Но сегодня дадим тебе поблажку, так как ты после долгой дороги. Ира, сходишь, пожалуйста, за завтраком Арине? Арина, какую кашу любишь: манную или пшённую?

О бронировании «Умая» я думала меньше, чем о каше на завтрак. За последние семь лет такой вопрос передо мной не стоял. Это я спрашивала у Гриши: «Что хочешь на завтрак?» или «Какую будешь кашу?». Мне не приходилось выбирать — только готовить. Утром встать раньше него, закинуть крупу в кипящую воду или молоко, засыпать кофе в турку, умыться, пока всё закипает, разбудить любимого.

Я попыталась найти подсказку для решения в тарелках других девушек за столом — но там было пусто.

— А что тут самое вкусное? Ира, можешь, пожалуйста, взять как себе? Что бы ты сама выбрала? — главное было —

сделать уверенный голос, добавить немного басовитой обворожительности. Так я обычно говорю с коллегами, когда от них что-то нужно, и судьями, когда сомневаюсь в исходе дела. Человек начинает чувствовать собственную важность и решает твою главную проблему.

— Самое вкусное? Мне кажется, там осталась только омлет и булочки, но они восхитительные.

4.

Свет из панорамного окна во всю стену расплескался по столовой, вылавливая пылинки. Лучи не просто освещали, а подсвечивали трещинки на деревянных стенах, царапины от посуды на столах, ворсинки на обшивке разномастных стульев.