Маргарита Климова – За право мстить плачу любовью (страница 12)

Второго апреля Волков приехал на квартиру к жене с принятым решением избавиться от надоевшей за восемь лет бабы. Надел перчатки, налил в таз воду, добавил порошок, бросил тряпку и скребок.

– Что ты делаешь? – прошелестела Лиза изуродованным стеклом горлом, непонимающе наблюдая за Артуром.

– Решил дать тебе свободу, – довольно улыбнулся Артур, ставя таз на подоконник и открывая окно.

Свежий, обжигающе холодный ветер ворвался в комнату, пронося перед глазами Лизы прошлую жизнь. Жизнь до того вечера, когда она проводила Марка Лемохова по срочному вызову на работу. Жизнь, когда она была счастливой женой, матерью, когда муж каждый выходной проводил с семьёй. Жизнь, когда в их доме ещё не появился Артур Волков.

– Залезай на подоконник, – скомандовал мужчина, брызгая на пластиковую поверхность мыльной воды. – Давай торопись, сука. Лемохов заждался.

Елизавета забралась на табуретку, переступила на подоконник, колыхнулась от порыва ветра и схватилась за раму. Что она испытывала, балансируя между жизнью и смертью? Сожаление, неверие, облегчение и страх за судьбу дочери. Удар по ногам оказался неожиданным, а руки удивительно крепко цеплялись за раму, сползали ниже, не выдерживая веса тела.

– Отпусти руки сама, тварь, – прошипел Артур. – Иначе я тебе помогу.

– Гори в аду, – выдавила Лиза и расслабила пальцы, полетев наперегонки с тазом к освобождению.

Для дочери она больше ничего не могла сделать. Она вообще ничего больше не могла сделать.

Глава 18

За выходной Тимур многое узнал о Рине, но разобраться в ней не смог. Наглухо закрытая эмоционально в повседневной жизни, она раскрывалась, внедряясь в чисто мужской мир. Сосредоточение и умиротворённость при стрельбе, спортивная злость и жажда победы на борьбе. Перед ним была не та девочка из клуба, извивающаяся в лёгкой эйфории под музыку, кажущаяся лёгкой и доступной. Перед ним был скованный зверёк, перегрызающий глотку своим кошмарам, выстраивающий защиту от своего прошлого. Что же с тобой произошло, девочка? Кто тебя так поломал и не смог починить?

Тимур видел многое за годы контрактной службы, когда пытался доказать отцу, что может с гордостью носить фамилию Карамышев. Смог бы он стать тем, кем является сейчас, если бы не стыд, если бы не та авария? В словах Рины было много правды. Мажор, золотая молодёжь, прожигатель отцовских денег. Это всё было с ним тогда, до армии, до аварии, до гибели друга и его девушки.

Всё, как всегда. Шумная вечеринка, случающаяся почти каждый день, немереное количество спиртного, заливаемого во все горла на спор вёдрами, а также травка, порошок, пилюльки. Отсюда выползали на локтях и только под утро. Под всем этим дерьмом чувствовали себя неубиваемыми, неприкасаемыми, богами жизни. Кто будет связываться с опасной для карьеры молодёжью? Кто остановит несущуюся под двести машину стоимостью двенадцать миллионов? Кто рискнёт своими погонами ради жалкой галочки в рапорте?

Их не остановили. Тимура не остановили, когда он разрезал ночное пространство центра города, смещая скоростной волной редкие автомобили. То ли отвлёкся от дороги, принимая с заднего сидения косяк, то ли не справился с поворотом. Не помнил. Результат был ужасен. Митяя с Леркой хоронили в закрытых гробах, а Тим провалялся четыре месяца в больнице.

Вина хорошо промывает мозг, а капельницы – кровь. Было стыдно. Стыдно перед родителями друзей, стыдно перед отцом, стыдно перед собой. В университет Тим не вернулся. Отец пытался отправить его за границу, пока не уляжется скандал, но он поступил по-своему. Военкомат, армия, после – контракт на три года. Там, вдали от дома, вдали от денег и положения отца, ковали мужиков. Кто-то ломался, не справившись со своим стрессом, кто-то замыкался, отгораживаясь от чужой боли. Тимуром руководил стыд и осознание дерьма, в котором он плавал последние годы.

Сколько он видел таких забитых взглядов, панических атак, последствий насилия, угроз смерти, утери контроля над своей жизнью. У всех глаза фонили болью, мышцы сжимались в камень от случайного касания, везде ступор, переходящий в истерику, замкнутость, граничащую с паранойей.

А вот такой контраст Тимур видел впервые. Боль, страх, сжатие мышц, при этом достаточная открытость в общении, стремление жить, не замыкаясь в своём маленьком мире. Как будто в одной телесной оболочке застряли два разных человека, замещающих поочерёдно друг дружку. Карина – Катерина. Банально до простоты. Сложно до банальности.

– Рин, может, спарринг? – решился прощупать рамки открытости Тимур после того, как девушка уложила на лопатки какого-то дрища.

– Не смущает разница в габаритах? – оглянулась Рина, вытирая полотенцем лоб и шею.

– Более мощный противник лучше тренирует навыки самообороны, – выпятил вперёд грудь Тим, следя за движениями полотенца по коже и мечтая заменить его своими руками, губами, языком. – Никогда не знаешь, какого размера монстр выпрыгнет из куста.

Карина о монстрах знала всё, именно поэтому каждый выходной она совершенствовала технику, искала новый подход и, сжимая зубы, сносила удары и болезненные падения.

– Согласна, – отбросила полотенце и встала в стойку.

Девчонка заставила Тимура попотеть. Поведение кошки – напала, отпрыгнула, увернулась, отступила. А ещё такая аппетитная грудь, повторяющая троекратно движение хозяйки, перетягивающая на себя внимание. Давно Тим не махался руками. Тяга железа – не то. Работа мышц, но при этом полная атрофия скорости и дыхалки. Сколько бы Рина ни прыгала, сколько бы ни пыталась вымотать соперника, но опыт побеждает чаще всего. Минут через двадцать Тимур провёл обманный манёвр, сделал подсечку и заломил девушку на матах, замечая, что в пылу боя касания и близкий контакт не провоцируют паническую атаку, непроизвольное сжатие мышц и страх.

Рина даже рассмеялась, растянувшись под тяжестью его тела, суча ногами и стараясь вылезти из-под туши. Тим скатился с неё, распластался звездой, продолжая касаться пальцами её руки. Он даже рискнул пошевелить мизинцем, поглаживая ребро ладошки и кайфуя от тепла, исходящего от её распаренного тренировками тела.

Рина ощущала его осторожные касания. Лежала, чувствовала и старалась разобраться в своих ощущениях. Противно не было, страшно тоже, наоборот… Мелкие мурашки лёгкой щекоткой перебегали с пальца на палец, перепрыгивали с ладони на запястья, пытались проникнуть под кожу в сгибе локтя.

– Я в душ и переодеваться, – остановила опыт Рина, не дав перерасти ситуации в неловкость.

– Давай, дружбан. Буду ждать в кафе.

Тимур поднялся, подал руку девушке, подтянул её к себе, продлевая тактильные ощущения, и отпустил, махнув рукой и направляясь к выходу из зала. Да. Странная девочка Карина-Катерина, требующая разгадки ребуса, сложного ребуса и очень интересного. Только разгадка позволит приблизиться к ней, позволит сделать её своей, а этого Тим хотел больше всего в жизни.

Хотела ли Рина быть разгаданной? По всему выходило, что дружба с Карамышевым девушке очень выгодна, даже если бы он был ей не интересен. Но Рину тянуло к нему, притягивало к его уверенности, к его теплу, вызывало чувство защищённости. Испытывала ли она когда-нибудь такую тягу к Артуру? Не пытается ли заменить пустоту, неуверенность и одиночество очередным мужчиной, не оглядываясь на прошлое? Насколько она чувствует людей, разбирается в них? Не заведёт ли себя на очередной пикник, который может превратиться в кровавую ночь?

Глава 19

– Поехали за город, Рин. Речка, шашлыки, хорошая компания, песни у костра, уютные домики. Поехали, а? Тебе понравится.

Тимур заряжает револьвер, выглядывая из-за перегородки, за которой то же самое проделываю я. За два месяца нашей дружбы мы сблизились, выбираясь пару раз в неделю в ресторан или кино и проводя все выходные вместе. Тим сопровождает меня на стрельбище, занимается рукопашкой, приобщил к кикбоксингу и уговорил позаниматься со специалистом по владению ножами. Новый незабываемый опыт. Потрясающее ощущение холодной стали в руках, всасывающей тепло от твоей кожи.

– Нет, Тимур. Я не выезжаю за город, тем более с незнакомой компанией, – отказываюсь, загоняя с излишней силой кусок металла в патронник.

– Там собираются весёлые ребята, а ты будешь со мной, – продолжает настаивать Тим. – Мы же с тобой дружбаны. Ты же знаешь меня давно.

Давно… Сколько нужно времени, чтобы узнать человека? Артура я знала восемь лет, Стаса чуть меньше семи. Тимура? Всего два месяца. Два месяца против восьми лет лжи и притворства, стоивших гибели всей моей семьи.

– Нет, – кручу головой, хватая наушники и спеша прервать разговор.

– Я не отстану, Рина. Давай разыграем? Наберёшь больше очков ты – остаёмся в городе, я – едем ловить последние летние дни.

– Хорошо, – отмахиваюсь от него и концентрируюсь на расчерченном квадрате впереди.

Если Тим упёрся, спорить бесполезно. Одно слово – Карамышев. Проще приложить максимум усилий и выиграть спор. Приглушённый хлопок, второй, ровные края отверстий на бумаге, кучкующиеся вплотную к центру. Восемнадцать выстрелов, восемнадцать попыток обыграть упрямого Карамышева.

Мы синхронно запускаем движение стоек, и я, не отрывая глаз, считаю очки, набранные Тимуром. Достаточно одного взгляда, чтобы обречённо вздохнуть и выругаться сквозь зубы. Этот лис переиграл меня на шесть очков, направив десять патронов в десятку, а остальные восемь положил тесным кружком к центру.