Маргарита Климова – Полюби меня такой (страница 12)

Раздвигаю ноги шире, заставляю выпятить попку сильнее и привязываю в распор к краям кровати. Потрясающий вид, Открытая, жаждущая, мокрая. Из киски сочится сперма, стекая на клитор, коричневое колечко манит своей запретной тугостью. Слюни текут от желания вылезать промежность и растянуть тугой вход. И всё это не в сумерках ночной спальни. Солнечные свет мерцает на розовой влажной плоти, даёт рассмотреть всё до мельчайшей по́ры.

Накланяюсь и провожу языком между широко расставленных ягодиц. Задерживаюсь на колечке, смачивая слюной и пытаясь раздвинуть кончиком. Тихий стон и к языку добавляю пальцы, массируя клитор. Лёгкая дрожь в ногах, толи от неудобства позы, толи от возбуждения. Смазываю пальцы и проникаю в слабо поддающуюся дырочку. Растягиваю сначала одним пальцем, добавляю второй, проходясь по круговой, расширяя для третьего пальца. Член подпрыгивает, требуя заменить их собой. Терплю, желая получить максимум зрительного возбуждения. Пальцы меняю на язык, трахая и вызывая протяжные стоны. Хочу залезть туда полностью, и членом, и пальцами, и языком. У самого ноги выворачивает от возбуждения. Вибратор с двумя насадками входит с трудом, заполняя обе дырочки, сбивая дыхание на первом-же включение. Рина задыхаясь твердит моё имя, умаляя взять её и довести до разрядки, а я хочу заткнуть её всю.

— Поверни голову и открой ротик, — хриплый голос на грани срыва. — Хочу трахать тебя везде.

Не дожидаясь ответной реакции, стягиваю в кулак волосы, разворачивая и приподнимая голову. Затуманенный взгляд подстёгивает ещё сильнее. Прохожусь головкой по губам, языку, проталкиваясь как можно дальше. Стоны отдают вибрацией в член, поджимая пальцы на ногах. Включаю вибратор на полную мощность, увеличивая силу от стонов. Несколько фрикций и чувствую, как покалывает яйца в преддверии оргазма. Останавливаюсь, давая себе возможность успокоится. Попка манит сильнее ротика. Именно туда я и собираюсь кончить. Но Рина послушная девочка, и за послушание я обещал два оргазма.

Встаю на колени и присасываюсь к набухшему клитору. Сосать долго не приходиться. Первая волна прошибает Рину через пол минуты. Удерживаю руками бёдра, нежно зализывая горошинку, продлевая волну, продолжая успокаивать себя. Вытаскиваю вибратор, переворачивая меньшей насадкой к клитору, вставляю обратно в влагалище. Раскрытая попка манит заполнить собой. Просовываю туда кубик льда и на горловом стоне запечатываю членом, проталкивая его дальше, смешивая ощущения холода и жара. Моя девочка бьётся от острых впечатлений, задыхается от наполненности, вибрации и нагревающегося холода. Начинаю двигаться, как поршень, увеличивая скорость и глубину проникновения, выбивая срывающееся «Джей» на каждом движении. Высовываю член, добавляю ещё льда, проталкивая вглубь и с каждым толчком ловя контраст температурного сумасшествия. Следом ещё кубик, и ещё. Мошонкой схватываю вибрацию от изобретения порно индустрии, ставя на полную мощность. Стоны перерастают в крик, внутренние сокращения выворачивают, ломают. От сильнейшего оргазма волосы встают дыбом и сводит пальцы. Продолжаю вбиваться, снижая скорость, выплёскиваясь с рёвом, натягивая за бёдра сильнее на себя.

Отдышавшись освобождая измученную медведицу от верёвок, игрушек и падаю рядом, притягивая к себе. Она расслаблена и кажется вот, вот заснёт.

— Не спи, любимая, — шепчу на ухо. — Лёшка скоро проснётся, а нам ещё до ванной надо добраться.

— А полечить, — сонно протягивает.

— После душа полечу, — встаю и стягиваю с кровати на руки.

В душе бережно мою, задерживаясь между ног, намыливая гелем и смывая. Картинки секса под душем сменяются одна за одной. Член вяло реагирует, устало говоря: Сил нет, но если надо — постараюсь. Вытаскиваю Рину из кабины, вытираю полотенцем, несу на кровать и смазываю все натруженные места. До вечера не пройдёт, но через пару дней можно повторить, заодно опробовать шарики и вакуумный вибратор.

Возвращаемся в квартиру Орловых и встречаемся с понимающими взглядами и ехидными улыбками. Лёшка уже проснулся, с криком бросается ко мне на руки и тащит к щенкам.

За ужином обсуждаем конфликт русской и американской сторон. Идей по сближению ни у кого нет, мне они и не нужны. Я не так близок с родственниками, чтобы заостряться на этой хрени. За эти недели с отцом стал ближе, чем с ними за всю жизнь. Когда-нибудь они смирятся и пойдут на правильный контакт, а пока у меня есть семья, о которой надо заботиться. Донеся свою позицию до окружающих, перехватываю благодарный взгляд Дарьи. И как я раньше считал её шлюхой, позарившейся на деньги отца?

— На следующей неделе нам надо поприсутствовать на благотворительном вечере, — меняет тему отец, читая сообщение в телефоне. — Сплетни нехорошие пошли, так что надо появиться в полном обмундировании и заткнуть всем рты.

— Надо, так надо, — вяло отвечает Даша.

— С кем детей оставим? — интересуется у нас.

— Я могу посидеть, — вставляет Марина.

— Мариш. Нам надо всем там появиться, — прибивает её к стулу отец. — Откосить могут только дети и Вадика. И то Вадька откашивает последний год. После двадцати ему тоже придётся натягивать улыбку и покорять высшее общество.

— Машку позовём и маму мою, — задумчиво потирает подбородок Дарья. — А для контраста Веру Павловну привезём. Соединим лёд и пламя.

Переглядываемся с Риной и она густо краснеет. Прячу в кулак улыбку, но это не остаётся без внимания.

— Что? Со льдом играли, детишки? — ржёт отец, загоняя Рину ещё больше.

— Макс! Ты как был пошлым, американским придурком, так им и остался! — журит его Дарья.

— А что поделаешь, если американское половое воспитание очень сильно отличается от медвежьих танцев с балалайкой, — забрасываю в корзину смущения ещё один шарик. — У нас родители презервативы вместе с завтраком заворачивают с двенадцати лет, а в школе учат их натягивать и стягивать.

Ржём с отцом на пару, заставляя покраснеть и Дарью с Алькой. Вот и сидят за столом три красные помидорки и два ржущих американских придурка.

Глава 11

Марина

На шопинг за нарядами выбираемся за два дня до ужина. Мама крутится в тёмно-зелёном платье с открытыми руками, воротником стойкой и струящейся длинной юбкой, подчёркивающем всё ещё стройную фигуру. Глядя на неё не скажешь, что ей сорок один год и она родила четвёртого ребёнка. Тридцать три, это тот максимум, который ей дашь и то с натяжкой.

Я выбираю бледно-голубое, сочетающееся с моими глазами, длиной до колен на тонких лямках и с прозрачным палантином того-же оттенка, цепляющегося за лямки. Просто, элегантно и сексуально. Мужчины увидев нас, открыли рты и зависли на несколько минут. Из заморозки их вывел визг Дины, намекающий на слишком крепкое сжатие.

В день Х в квартиру врывается какая-то Людочка, снёся Макса и хватая маму за руку.

— Ну что ты сидишь, Дарья?! — на высоких децибелах звенит Людочка. — Столько дел! Столько дел! А ты приклеилась к кухне! О! Это Марина?! Красавица! Будет, после моей работы!

Схватив и меня, этот ураган тащит нас в гостиную, запретив мужчинам заходить. Следом за монстром с расчёсками приезжают тётя Маша с Тимуром и бабушка Люда. Пока Маша восхищается малышами, тиская то одного, то другого, бабушка как всегда брызжет ядом в сторону Макса и его некстати прилетевшего сына. У неё всегда был дерьмовый характер, наверное, и четыре мужа сбежали, не выдержав прессинга с её стороны. Но Макс уверенно держит оборону, переводя её колкости в шутку. Через час водитель привозит бабушку Веру, чем усиливает противостояние Макса против яда. Бабушки не терпят друг друга, поэтому баба Вера приняла Макса на зло бабе Люде и осталась полноценным членом нашей большой, дружной семейки.

Спустя четыре часа мучений, выползаю на кухню, держа себя прямо на десятисантиметровых шпильках. Не люблю возвышенную обувь, и ноги мои её не любят. Джей расплывается, как чеширский кот, Макс подскакивает к идущей за мной маме, окутывая её руками и горячо шепча на ухо очередные пошлости, а бабушкам достаточно сказать Фас! И на кухне начнутся бои старушек с выдиранием волос и выцарапыванием глаз. Машу, Алю и детей на кухне не нахожу. Из этого делаю вывод, что они сбежали от бабкиных перепалок в детскую.

По заведённой традиции Максим надевает маме новое колье и браслет с серьгами, безумно дорогие агаты и бриллианты. Смотрю и снова завидую его заботе. Завидовать долго не дали. Джейк берёт со стола коробочку и достаёт широкую полоску на шею в виде сетки с бриллиантами, серьги — гвоздики, и такой-же широкий браслет. Лопните мои глаза! С таким гарнитуром свалю всех наповал!

На ужине мы становимся звёздами вечера. К нам подходят, здороваются, знакомятся. Нескончаемые вспышки камер, попытки прессы задавать тупые вопросы. Два американских дракона не выпускают нас из рук, высокомерно улыбаясь и одаривая окружающих мужчин испепеляющим взглядом. Сейчас больше всего выделяется их сходство, они всем видом кричат Моё! Не приближайся!

— И так всегда? — интересуюсь у мамы.

— Да. Я уже привыкла, — машет обречённо рукой. — Лучше так, чем как вон тот шелудивый пёс, — взглядом указывает на щуплого мужика лет пятидесяти. — Он сейчас балласт скинет и с какой-нибудь официанткой зажиматься пойдёт.