Маргарита Кирова – Запах сигарет и вкус крови в школьном туалете (страница 2)

В кармане лежал список на день. Я сложила его вчетверо ещё дома, в ванной, пока мама стучала в дверь и спрашивала, не опаздываю ли я.

1. Не опоздать.

2. Забрать учебники.

3. Отдать Саше книгу.

4. Не ковырять палец.

5. Дышать.

Пятый пункт был самым подозрительным. Если написать «не паниковать», организм воспринимает это как приглашение. Поэтому я писала мягче. Дышать. Как будто это такая же бытовая мелочь, как купить хлеб или зарядить телефон.

Дома мама поправила мне воротник и сказала:

– Всё будет хорошо. Ты же у меня умная девочка.

Я кивнула. Что ещё делать? Не говорить же ей, что от слов «умная девочка» иногда хочется немедленно совершить что-нибудь глупое. Например, развернуться и уйти домой. Или сесть прямо на асфальт перед школьными воротами и объявить забастовку организма.

Так я, конечно, не сделала.

Я вообще редко делала то, что хотела.

– Светлова!

На меня налетела Саша Корнилова.

Она всегда появлялась так, будто кто-то включал музыку погромче. Обняла меня, чуть не выбила воздух из лёгких, пахнула клубничной жвачкой, лаком для волос и чем-то сладким. Наверное, опять завтракала конфетами и называла это быстрыми углеводами.

– Ты живая! – объявила она.

– Не уверена, но стараюсь.

– Отлично выглядишь. Очень «я всё контролирую, хотя меня трясёт».

– Спасибо. Ты тоже очень «я спала три часа и горжусь этим».

– Я спала четыре. Не обесценивай мои достижения.

Я улыбнулась. Саша умела так. Сначала вываливалась в твой день как фейерверк, а потом вдруг оказывалось, что без неё было бы темно.

Она отступила на шаг, оглядела меня с головы до ног и прищурилась.

– Палец?

Я тут же убрала руку за спину.

– Нормально.

– Это не ответ, это уклонение.

– Тогда уклоняюсь профессионально.

– Ладно, потом проверю. Кстати, ты слышала?

Вот этого я боялась.

Если Саша произносила «ты слышала?» до первого урока, день мог закончиться чем угодно: пожарной тревогой, новой любовью, скандалом в учительской или тем, что она решит перекрасить волосы в цвет «спелая катастрофа».

– О чём?

– Горин вернулся.

Я всё-таки знала, что она скажет именно это. Но имя ударило резко, как линейкой по парте.

Артём Горин появился в нашей школе в прошлом ноябре. Ещё не успел войти в класс, а его уже внесли туда слухами. Из другого района. Живёт у бабушки. Родители – тёмная история. Курит в туалете. Дерётся. Может не прийти на контрольную, а потом написать лучший анализ текста в параллели. Один раз разбил нос одиннадцатикласснику. Второй раз подрался с Денисом Чайкой, и оба потом молчали так упорно, что даже учителя устали спрашивать. Третий раз сцепился с физруком. Вот это уже было легендой.

Я с ним почти не разговаривала.

Однажды он попросил ручку. Не вернул.

В другой раз на литературе сказал, что моя трактовка Катерины слишком удобная. Я весь урок злилась. Дома перечитала конспект и поняла, что он был не совсем неправ. От этого злилась ещё сильнее.

– Он вроде никуда не уезжал, – сказала я.

– Душой уезжал. В ад, например. Посмотри направо.

– Не хочу.

– Тогда не смотри. Только он стоит у бокового входа и делает вид, что школа его оскорбила самим фактом существования.

Разумеется, я посмотрела.

Горин стоял чуть в стороне от всех. Чёрная куртка вместо пиджака, тёмные волосы в беспорядке, рюкзак на одном плече. Он не разговаривал ни с кем. Просто смотрел в телефон, будто школьный двор был плохой заставкой, которую нельзя отключить.

И, конечно, именно в этот момент поднял глаза.

Мне следовало отвернуться сразу. Нормальные люди так и делают: поймали случайный взгляд – отвели свой, пошли дальше, никто не умер. Но я на секунду зависла.

Он посмотрел на меня без интереса. Или сделал вид, что без интереса. У Горина вообще было лицо человека, который заранее решил, что все вокруг его утомляют.

Я отвернулась первой.

– Всё, – сказала Саша с довольством учёного, доказавшего теорию. – Контакт установлен.

– Какой контакт? Мы просто случайно посмотрели друг на друга.

– Вот именно. С Горином случайно даже пыль не падает.

– Саша.

– Что? Я переживаю за твою личную жизнь.

– У меня её нет.

– Поэтому и переживаю.

Я хотела ответить что-нибудь умное, но прозвенел звонок. Школьный двор сразу зашевелился, как потревоженный муравейник. Все двинулись к входу. Я вместе с потоком прошла через турникет, показала пропуск охраннику и почему-то почувствовала, что возвращаюсь не в школу, а в старую роль, которую за лето забыла на подоконнике.

Мира Светлова.

Отличница. Спокойная. Удобная. Всегда с домашкой. Всегда с запасной ручкой. Всегда улыбается, когда надо.

Если бы ещё дышать по расписанию получалось, цены бы мне не было.

В классе пахло вымытыми полами, новыми тетрадями и чужими духами. На доске мелом написали: «С новым учебным годом!» – и пририсовали кривую ромашку. Кто-то уже успел написать под ней: «Спасите». Очень честно.

Я села на своё место у второго ряда, достала пенал, тетрадь, ежедневник. Разложила всё ровно. Это помогало. Когда вещи лежат на местах, есть шанс поверить, что и ты тоже.

Саша плюхнулась рядом и сразу полезла в рюкзак.

– Я, кажется, забыла дневник.

– Он электронный.

– Тогда я забыла моральную готовность.

– Её не проверяют.