Маргарита Кирова – Униженная эльфами (страница 16)
Кровь из четырёх борозд медленно стекала ему по щеке к подбородку.
Он медленно поднял ладонь, провёл по лицу. Посмотрел на пальцы. Кровь была настоящая, тёмная.
– Ах ты ж… – сказал он тихо. – Ты ж, ничто. Ты ж мне лицо…
Он сделал шаг вперёд. И тут Ника закричала.
Не словами. Просто – закричала. Очень громко, очень чисто, очень высоко. У логопедов хорошие связки. Этот крик прошёл по коридору, ударился в железную дверь наверху, отскочил, вернулся, наполнил всё подземелье.
Вэйрон замер.
И в этот момент в соседней камере раздался хриплый, очень ясный голос Ллиэны:
– Багряный лорд в камере у человека без позволения Аэлинора! Я свидетельствую! Дом Долгой Воды свидетельствует! Если ты убьёшь меня сейчас – Аэлинор узнает по обрезанному дыханию. Допрашиваемых не дозволено убивать без слова Верховного!
Это было сказано так чётко и так правильно – на каком-то особом, дознавательском диалекте – что Вэйрон замер второй раз.
И в третий раз он замер, когда наверху, за железной дверью, раздался топот.
Кто-то услышал.
Кто-то сейчас придёт.
Вэйрон сжал зубы.
– Ты, – сказал он Нике тихо. – Ты сегодня очень удачно проснулась, ничто. Очень удачно для тебя. До утра.
– Меня зовут Ника, – сказала она, всё ещё держась за прутья решётки.
– Ника, – повторил он шёлковым голосом. – Хорошо. Я запомню. Когда тебя завтра погрузят в телегу – я приду с тобой попрощаться. Через щель в борту телеги. Аэлинору это никак не помешает. И там нас никто не услышит. Понимаешь меня, Ника?
– Понимаю.
– Хорошо. До утра, Ника.
Он повернулся и быстро, очень спокойно, вышел из камеры. Решётку прикрыл – но не запер. Видимо, чтобы наверху подумали, что кто угодно мог открыть, не он один. Сапоги его прозвучали по коридору, потом по лестнице – медленно, ровно, как будто он просто прошёлся по своим делам.
Через секунду на лестнице появился сам Тарок и ещё двое стражей.
– Что было? – рявкнул Тарок.
– Ничего, – ответила Ллиэна из соседней камеры тем же ровным голосом. – Человек криком увидела во сне. С новенькими бывает.
Тарок посмотрел на Нику.
Ника стояла у решётки, в новой серой робе, с распущенными волосами. На ней не было ни следа.
Тарок посмотрел на пол у её ног.
На полу, в одной маленькой капельке, лежала чужая кровь. Капелька была почти не видна. Но он, профессионал, её заметил.
Он наклонился.
Потёр между пальцев.
Поднёс к носу.
Нюхнул.
И долго смотрел на Нику.
– Кричала, говоришь, – сказал он медленно.
– Кричала, – ответила Ника. – Сон плохой.
Тарок ничего не сказал.
Он выпрямился. Кивнул стражам. Закрыл её решётку – на этот раз на ключ, плотно. Запер решётку Ллиэны.
И ушёл.
В подземелье снова стало тихо.
Ника опустилась на настил.
Колени её, наконец, не выдержали, и она съехала по стене на солому, и её начало трясти – не от страха, а от того, что страх теперь выходил из тела.
Ллиэна сказала через решётку – тихо, очень тихо:
– Эрвэ-Нэи.
– Что?
– Ты сегодня сделала глупость. Снова. Но… молодец.
Ника не ответила. Она просто сидела и дрожала.
А Ллиэна, помолчав, добавила ещё одно:
– И, Ника. Если завтра он действительно подойдёт к телеге – я тебе серьёзно говорю – я найду способ перерезать тебе горло. Я обещала. Я выполняю. Это милосерднее.
– Я знаю, – прошептала Ника. – Я знаю, Ллиэна. Спасибо.
И они обе замолчали.
Где-то очень высоко над ними, в Серебряной башне, лорд Вэйрон Багряного Дома стоял у умывальника, прикладывал к щеке мокрый платок и впервые за очень много лет улыбался не от удовольствия, а от ярости.
Утро, как выяснится потом, всё-таки наступит.
Только до этого утра ещё успеет случиться кое-что в коридоре.
ГЛАВА 8. ДАР РАСКРЫВАЕТСЯ
За час до рассвета подземелье разбудил звон.
Звон был странный. Не колокол – тоньше. Не металл о металл – глуше. Как будто кто-то сильно сжал в кулаке маленькую серебряную монету и она запищала.
Ллиэна подняла голову первой.
– Тревога, – сказала она негромко. – В башне тревога.
– Какая?
– Не пожар. Не побег. Что-то другое. – Она прислушалась. – Не наше. Не Зелёные. Я бы услышала иначе. Кто-то проник внутрь. Один. Или двое.
В коридоре наверху захлопнулась железная дверь – но не вниз, а наверх. Кто-то вышел, не вошёл. Шаги стражника, дежурившего у входа, ушли куда-то в сторону. И ещё одни шаги – спускавшиеся, – резко остановились на середине лестницы.
Потом стало совсем тихо.
Потом – Ника услышала отчётливо – на лестнице что-то упало. Тяжёлое.
И сразу после этого – шаги. Не вниз, не вверх, а такие, какие бывают, когда человек, шатаясь, спускается по последним ступенькам, потому что не может остановиться.
В коридоре, у решётки её камеры, кто-то упал.
Не Вэйрон. Не Тарок. Не Кассиэль.
Молодой парень.