Маргарита Кирова – Униженная эльфами (страница 11)
– Ты сейчас, конечно, сделала глупую вещь, – сказала она. – Но я тебе за неё благодарна. Я думала, что не вернусь со второго круга. Сейчас вернусь.
– Может, тебе… может, я ещё немного…
– Нет. – Ллиэна качнула головой. – Если ты заживишь меня полностью, они поймут. Им же положено, чтобы я была сломана. Если я буду слишком целая после первого круга, начнут искать причину. Лучше пусть найдут меня вот такой – еле живой, но живой. Это для них нормально. Они любят, когда живой, но еле.
Она перевела дыхание. И сказала ещё одно, последнее:
– И теперь… и теперь у нас с тобой одна тайна на двоих, Ника. Ты её хранишь от них. Я её храню от своих. Если меня будут спрашивать наверху, видела ли я в тебе свет – я скажу «нет». Если тебя будут спрашивать, видела ли я как ты светилась – ты скажешь «нет». Каждый сам за себя. И это – самая короткая клятва, которую я знаю. Принимаешь?
– Принимаю, – сказала Ника.
Ллиэна закрыла глаза.
– Хорошо, – пробормотала она. – Хорошо. Тогда ложись и тоже спи. Через час за мной снова придут. И я хочу, чтобы у меня было это время.
Ника отползла к своему настилу.
Легла. Накрылась плащом Кассиэля.
И только когда её собственное дыхание выровнялось, она поняла, что у неё дрожат руки. Очень мелко. Очень глубоко. Не от страха.
Где-то под кожей у неё всё ещё оставалось чужое – чужая боль, чужое тепло, чужой голос, шептавший «принимай и отпускай».
И ещё она поняла, что Кассиэль вчера сказал именно про это.
«Если у тебя есть какая-то сила… не показывай её здесь.»
Он знал.
Или, по крайней мере, догадывался.
Ника лежала, уставившись в каменный потолок подземелья, и в голове у неё впервые за сутки появилась мысль, в которой не было слов «домой» или «обратно».
«Третий вариант, – подумала она. – Ллиэна сказала: третий вариант. Не умереть. Не на торги. А третий. Найти Аэлинору во мне дело. Только не то, которое он хочет. Своё.»
Через час за Ллиэной снова пришли.
Её увели на второй круг.
Когда её принесли обратно, на ней снова были новые отметины – и эти новые Ника тоже исцелила сквозь прутья, через всю ночь, по чуть-чуть, по капельке, чтобы не светить слишком ярко и не светить слишком быстро. Чтобы наверху никто не заметил, что в подземелье стало теплее.
К утру в её собственных ладонях остался лёгкий, постоянный гул. Как будто там, под кожей, теперь жил маленький жар, только что проснувшийся после долгого сна.
ГЛАВА 6. КАССИЭЛЬ ПРИХОДИТ НОЧЬЮ
Время в подземелье измерялось не часами и не сменами стражи. Оно измерялось Ллиэной.
После второго круга её принесли на закате – точнее, на том, что наверху, видимо, было закатом, потому что стражник, бросив её на настил, буркнул напарнику: «Поужинаем, и третий круг отменили до утра.» После этого Ллиэну оставили в покое почти до ночи. Третий круг должен был быть на следующий день. До него – ещё одно «отдохнуть».
Ника лечила её всю ночь.
По крупице. Не доводя до конца ни одной раны. По чуть-чуть закрывала ту, что на животе. По капле снимала ожог на бедре. Потихоньку, медленно, чтобы свет в ладонях оставался маленьким, чтобы жар под её кожей не вздрогнул в полную силу и никто наверху не почуял этого вздрога.
К рассвету – опять же, угадываемому ею через какое-то особое падение температуры в коридоре, – Ллиэна уже могла садиться. Раны её всё ещё выглядели страшно. Но внутри они уже не разваливались.
Ллиэна это поняла лучше неё.
– Хорошо, – пробормотала она. – хорошо, Ника. Ты учишься. Утром перестань. Утром тебя кто-нибудь увидит уставшей, и это лучше, чем уставшей и светящейся.
И Ника перестала.
День она проспала.
Не от чувства безопасности – она спала так, как спят люди после тяжёлой работы. Под кожей у неё всё ещё гудел жар, но гудел едва заметно, отдыхая. Где-то на границе сна она слышала, как наверху сменилась стража, как пронесли по коридору ведро с водой, как кто-то ругнулся – голос был чужой, не Тарок, не Кассиэль. К ней никто не спустился.
Когда она снова открыла глаза, в подземелье было то же самое – белые ровные факелы, никакого окна, никаких часов, – но что-то изменилось. Воздух стал немного другим. Стих. Замер.
Это была ночь.
Ника не знала, откуда она это поняла. Но это была ночь.
И она поняла ещё одно – за решёткой её камеры, у самого края светового пятна от факела, стоял человек.
Один.
Без сопровождения.
Без шагов, которые бы выдали его приход.
Кассиэль.
Он стоял спокойно, заложив руки за спину – Ника уже начинала узнавать эту его стойку. На нём не было сегодня вышитого камзола, как накануне в зале. Только тёмная льняная рубаха с открытым горлом, узкие штаны, мягкие сапоги. На поясе – короткий нож в простых ножнах. Никаких украшений, кроме одного: тонкого серебряного браслета на левом запястье, такого тонкого, что в полумраке он казался не металлом, а полоской света.
Он смотрел на неё.
Не оценивающе.
Просто смотрел.
– Ты не спишь, – сказал он негромко. – Я слышу.
– Я не сплю.
– Хорошо.
Он не делал движения войти в камеру. Не доставал ключа. Просто стоял. Это было странное «просто стоять» – оно не ощущалось как угроза. Оно ощущалось как разговор, который мог бы быть, если бы кто-то из них первым решил его начать.
Ника села. Подобрала под себя ноги. Плащ Кассиэля – его собственный плащ – соскользнул с её плеч на настил. Она почему-то его не подняла. Так и сидела, в одном тёмно-синем белье и каком-то странном спокойствии, которое сама не понимала, откуда взялось.
Он это заметил. Заметил, что она не подняла плащ.
– Холодно? – спросил он.
– Очень.
– Ллиэна спит?
– Спит.
Он покосился на соседнюю камеру через прутья.
– Она выглядит лучше, чем я ожидал, – сказал он спокойно. – Тарок неаккуратен. Я думал, после первого круга она будет хуже.
– Может, она крепче, чем он считает.
– Может.
Кассиэль помолчал.
– Я пришёл говорить, – сказал он. – Если ты сейчас не хочешь, я могу прийти позже.
– Не уходи, – сказала Ника быстрее, чем подумала.
Это «не уходи» вырвалось у неё само. Она тут же пожалела. Это прозвучало слабо, как из старого фильма, где женщина что-то умоляет у мужчины, который не любит, чтобы у него умоляли. Она ждала, что Кассиэль усмехнётся. Или промолчит. Или скажет холодно: «как пожелает товар».
Он не сделал ничего из этого.
Он сел.