Маргарита Кирова – Цена моего падения (страница 8)

Она подошла, наклонилась, потрогала Машин лоб. Рука была шершавой, тёплой, пахла мылом.

– Живая? – спросила уборщица.

– Живая, – прошептала Маша.

– Что случилось-то? Кто тебя?

– Никто. Я сама. Упала.

– Врёшь, – тётя Зина покачала головой. – Не похоже на падение. Ну ладно, не хочешь говорить – не надо. Вставай, я тебя домой отведу.

Она помогла Маше подняться. Ноги дрожали, колени не гнулись. Маша опёрлась на плечо уборщицы – худой, но крепкой.

– Спасибо, – сказала она.

– Не за что, – ответила тётя Зина. – Ты главное – держись. Они все твари, а ты держись. Не дай им сломать тебя.

Маша не ответила. Они вышли из школы. На улице было темно, холодно, моросил дождь. Тётя Зина довела её до автобусной остановки, сунула в руку тридцать рублей на проезд.

– Сама дальше? – спросила она.

– Сама, – кивнула Маша.

– Ну, смотри. И не вздумай глупостей.

Она ушла; ведро покачивалось в её руке. А Маша осталась на остановке одна. Дождь мочил волосы, платье, туфли. Она смотрела на дорогу, но автобус не приходил.

Она не плакала. Слёз больше не было.

Дома мать спала. Маша прошла в свою комнату, разделась, залезла под одеяло. Зубы стучали – то ли от холода, то ли от шока. Она лежала в темноте и смотрела в потолок.

Телефон лежал на тумбочке. Она знала, что должна его включить. Что там уже, наверное, всё кипит. Но не могла. Боялась увидеть.

В конце концов, она всё-таки взяла его. Нажала на кнопку. Экран засветился – сотни уведомлений. Тикток, телеграм, ватсап.

Она открыла тикток.

Видео было уже там. Тот самый фейковый аккаунт – «Швабра 10-Б» – выложил его час назад. Название: «Королева унитаза». Пятьдесят тысяч просмотров. Комментарии: «фуууу», «бомжиха позорная», «пусть сдохнет», «Коля, красавчик, что привёл её». Были и редкие «это жестоко», но их заминусовали.

Маша смотрела на себя на экране. На себя на коленях, с лицом у ободка унитаза. На себя – жалкую, разбитую, уничтоженную.

Она закрыла приложение. Положила телефон экраном вниз.

И впервые за долгое время не написала Лене. Не ответила на её сообщения – «Машка, ты где?», «Машка, что случилось?», «Машка, ответь!». Она просто выключила звук и отвернулась к стене.

Всю ночь она не спала. Думала о мосте.

О том мосте через реку, который она видела каждый день по дороге в школу. Он был старым, железобетонным, с высокими перилами. Внизу – тёмная вода. Маша часто смотрела на неё и думала: «А что, если?»

Сегодня она решила: «Да».

Утром она встала рано. Мать ещё спала. Маша оделась – в свои обычные треники, в ту же блузку, в старую худи. Не стала завтракать. Взяла телефон, вышла.

Она не пошла в школу. Она пошла на мост.

Было холодно, ветер дул в лицо, срывая с деревьев последние листья. Маша шла медленно, потому что торопиться было некуда. Она прошла мимо школы – увидела, как ученики заходят внутрь. Кто-то посмотрел на неё, узнал, зашептался.

Она не обернулась.

Мост был пуст в это время. Только редкие машины проезжали мимо, и водители не обращали на неё внимания. Маша подошла к перилам, посмотрела вниз. Вода была тёмной, холодной, быстрой. Высота – метров пятнадцать. Этого достаточно.

Она достала телефон. Написала одно сообщение Лене: «Прости, я не могу больше. Ты была лучшей подругой. Не вини себя».

Отправила.

Потом выключила телефон и сунула его в карман худи. Поплотнее запахнула кофту и встала на нижнюю перекладину ограждения.

Ветер трепал её светлые волосы. Она смотрела на воду и думала о маме. О том, что мама, наверное, даже не заметит её отсутствия. Или заметит, но через неделю, когда кончится бутылка. О школе, где её будут вспоминать с усмешкой. О Коле, который скажет: «Я не хотел».

Она закрыла глаза.

И прыгнула.

Вода обожгла холодом. Она ударилась о неё так больно, будто о бетон. Лёгкие сжались, в уши залилась вода. Маша не пыталась выплыть. Она открыла глаза под водой – вокруг было темно, мутно, страшно.

Она думала, что утонет быстро. Но тело боролось – само вытолкнуло её на поверхность. Она глотнула воздуха, снова ушла под воду. Её било течением, кружило, тащило куда-то.

Она уже теряла сознание, когда чьи-то сильные руки схватили её за плечи и потащили вверх.

* * *

Альберт бежал по набережной, когда услышал всплеск.

Он тренировался здесь каждое утро – бег вдоль реки был его ритуалом, единственным временем, когда он мог побыть один. Сын местного олигарха, наследник многомиллиардного состояния, он ненавидел свою расписанную жизнь: вечные встречи, интервью, обязательства. Бег был его свободой.

Услышав всплеск, он сначала подумал: кто-то бросил в воду камень или мусор. Но потом увидел девушку – лёгкую, почти невесомую; её било в воде, как тряпичную куклу.

Он не раздумывал. Скинул куртку, перепрыгнул через ограждение и бросился в воду.

Холод обжёг лицо. Он был сильным пловцом – в детстве занимался плаванием, отец заставлял. Альберт быстро добрался до девушки, обхватил её за талию, вытащил на поверхность. Она не дышала.

Он доплыл до берега, вытащил её на камни, повернул на бок – изо рта потекла вода. Потом уложил на спину и начал делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Раз, два, три. Не дышит. Ещё раз. Ещё.

Она закашлялась, выплюнула воду, задышала – хрипло, прерывисто. Альберт сел на камни, держа её на руках. Девушка была худой, лёгкой, как перо. Мокрая, дрожащая, с синими губами.

– Ты жива, – сказал он. – Жива.

Она открыла глаза – серые, огромные, полные отчаяния.

– Зачем? – прошептала она. – Зачем вы меня спасли?

– Потому что никто не должен умирать в шестнадцать лет, – ответил он.

Она закрыла глаза. Потеряла сознание.

Альберт подхватил её на руки и понёс к своей машине. Он не знал, кто она, откуда, почему прыгнула. Но он знал одно – он не даст ей умереть. Не сегодня.

Он увёз её в свой пентхаус, положил на чистую белую постель, вызвал своего личного врача.

И впервые за долгое время почувствовал, что его жизнь имеет смысл.

Глава 9. Пентхаус

Маша очнулась на мягкой, белоснежной постели. Таких простыней она никогда не касалась – они были шёлковыми, прохладными, пахли чем-то свежим и неуловимо дорогим. Под головой была высокая подушка, одеяло укрывало её до подбородка. В комнате было тепло – не так, как в общаге, где батареи грели через раз, а ровно и уютно, как в другом мире.

Она открыла глаза и долго не могла понять, где находится. Потолок был высоким, с лепниной; люстра – хрустальная, переливающаяся в свете утреннего солнца. Стены – пастельно-бежевые, с картинами в золочёных рамах. Шторы – тяжёлые, бархатные, цвета слоновой кости.

Это был не её мир.

Маша попыталась сесть – голова закружилась, в груди заныло. Она вспомнила воду, холод, темноту. Вспомнила, как прыгнула. И как её кто-то вытащил.

– Не вставай резко, – раздался голос.

Она повернула голову. В кресле у окна сидел молодой мужчина – ей показалось, что ему лет двадцать пять, не больше. Широкие плечи, тёмные волосы, чуть небрежно зачёсанные назад. Лицо – красивое, но не кукольное: острые скулы, волевой подбородок, лёгкая щетина. Глаза – тёмно-карие, почти чёрные, внимательные. Он был в простой белой футболке, которая обтягивала рельефные мышцы, и серых тренировочных штанах. Босой.

Маша никогда не видела таких людей вживую. Только на картинках в интернете – модели, актёры, сыновья олигархов. Она почувствовала себя ещё более ничтожной.

– Где я? – спросила она. Голос был хриплым, чужим.