Маргарита Кирова – Цена моего падения (страница 6)

Она вымыла голову дешёвым шампунем, который пах чем-то химическим, зато чистым. Высушила волосы полотенцем – фена не было. Они легли мягкой волной, и Маша расчесала их, представляя, как Коля коснётся их кончиков.

Она снова достала бордовое платье. Надела его, посмотрела в зеркало. Рёбра всё так же выпирали, но если не поворачиваться боком, было терпимо. Она нашла в ящике старый пояс – тонкий, чёрный, когда-то принадлежавший матери – и затянула его на талии. Так фигура казалась более женственной.

Туфли-лодочки – те самые, с помойки – она почистила влажной тряпкой. Они всё ещё жали, но других всё равно не было.

Косметики у неё не было. Она кусала губы, чтобы они стали краснее, и щипала щёки, чтобы появился румянец. Вместо духов – капля ванильного экстракта на запястья. От запястий пахло выпечкой.

В пять часов она уже была готова. Оставался час. Она ходила по комнате из угла в угол, переставляла книги на полке, поправляла скатерть на столе – лишь бы чем-то занять руки.

В пять тридцать она взяла розу. Цветок стоил последних денег, которые она откладывала на обед. Роза была красной, с ещё нераскрывшимся бутоном. Маша завернула её в газету, чтобы не помялась, и положила в пакет.

– Я ушла, – сказала она матери.

Мать лежала на диване с открытыми глазами, смотрела в потолок. Сегодня она была трезвой – по крайней мере, пока. Она повернула голову, окинула дочь мутным взглядом.

– Куда вырядилась?

– Гулять.

– С мальчиком?

– С подругой.

Мать усмехнулась. Она знала, что Маша врёт, но не стала допытываться. У неё были свои демоны.

– Не возвращайся поздно, – только и сказала она.

Парк был пуст.

Осенний ветер срывал последние листья с деревьев, и они кружились в воздухе, как уставшие бабочки. Фонари ещё не зажгли, и аллеи тонули в серых сумерках. Маша пришла за десять минут до шести. Села на скамейку у входа, положила пакет с розой рядом.

В шесть пришёл Коля. Один.

Он был в своей обычной худи, джинсах, кедах. Гитары с ним не было. Увидев Машу, он улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени.

– Привет, – сказал он, садясь рядом. – Ты рано.

– Волновалась, – призналась Маша и тут же пожалела о своей честности.

– Я тоже, – ответил Коля, и она не поняла, шутит он или говорит серьёзно.

Они посидели молча несколько секунд. Тишина была неловкой, но не тяжёлой. Маша слышала, как стучит её сердце.

– Это тебе, – сказала она и протянула ему розу.

Коля удивился. Взял цветок, повертел в руках.

– Спасибо. Красивая.

– Я хотела… – Маша запнулась. – Я хотела сказать, что мне нравится, как ты играешь. И что ты… добрый.

– Спасибо, – повторил он. – Ты тоже добрая. Я видел, как ты кормила котят возле школы. И как помогла первоклашке, когда он упал.

Маша не знала, что он это видел. Её сердце забилось ещё быстрее.

– Пойдём, пройдёмся? – предложил Коля, вставая.

Они пошли по аллее. Коля нёс розу в руке, и Маша чувствовала себя почти счастливой. Они говорили о школе, об учителях, о книгах. Коля признался, что не любит читать, но ему нравится, когда ему читают вслух. Маша сказала, что могла бы почитать ему свои стихи. Он улыбнулся.

– Стихи? Ты пишешь стихи?

– Немного.

– Прочитаешь как-нибудь?

– Может быть.

Они дошли до фонтана. Фонтан не работал, в чаше лежали сухие листья. Маша остановилась и посмотрела на Колю. Он стоял рядом, такой близкий, такой желанный.

– Коля, я… – начала она.

– Слушай, – перебил он. – Я телефон забыл в школе. Тут рядом. Зайдём на пару минут? Я быстро.

Маша не хотела идти в школу. В школе было темно, пусто, страшно. Но Коля смотрел на неё с надеждой, и она не могла отказать.

– Хорошо, – сказала она.

Они пошли к школе. Здание возвышалось тёмной громадой, окна были погашены. Коля открыл дверь – она оказалась незапертой, уборщица ещё работала на втором этаже.

– Быстро, – шепнул он и повёл её за собой.

Они прошли мимо раздевалки, мимо столовой. Коля свернул в коридор первого этажа – тот самый, где был туалет. Маша напряглась.

– Там же нет классов, – сказала она. – Там туалет.

– Мой друг ключи оставил, – ответил Коля, не оборачиваясь. – Он сейчас там.

Он открыл дверь.

Внутри горел свет. И там стояли они – Ира, Анфиса, Кристина, Рита и двое парней с телефонами в руках.

Маша замерла на пороге. На мгновение сердце будто остановилось, а потом забилось с такой силой, что заложило уши.

– Заходи, Тихонова, не стесняйся, – сказала Ира, улыбаясь. – Мы тебя заждались.

Маша повернулась к Коле. Он стоял, опустив глаза. Не смотрел на неё. Не защищал.

– Коля? – прошептала она.

– Извини, – тихо сказал он. – Она сказала, что если я не приведу тебя, они выложат мои старые фото. Дурацкие. Я не хотел.

Маша смотрела на него – на его виноватое лицо, на его дрожащие руки – и понимала, что её сказка кончилась. Не хеппи-эндом. Туалетом.

Ира подошла, выхватила розу из Колиных рук. Сломала стебель, бросила цветок на пол, наступила каблуком.

– Розы тебе не нужны, швабра, – сказала она. – Твоё место в сортире.

Дверь за спиной Маши захлопнулась.

И началось то, что она будет вспоминать всю жизнь.

Глава 7. Туалет

Дверь за спиной Маши захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Щёлкнул замок – кто-то из парней повернул ключ. Теперь выхода не было.

Внутри туалета горел яркий, безжалостный свет. Лампы дневного освещения выхватывали каждую деталь – облезлую кафельную плитку на стенах, ржавые трубы под потолком, грязные раковины с подтёками. Три унитаза прятались в старых кабинках: у двух кабинок двери давно сорвали, а третья висела косо, на одной петле. Воняло хлоркой и чем-то кислым, застарелым.

Маша стояла у порога, прижавшись спиной к двери, и смотрела на них. На Иру – королеву в дорогом пальто и идеальной укладке. На Анфису, Кристину, Риту – её свиту, безликую и послушную. На двух парней – она знала их в лицо, но не помнила имён. Они были из параллельного класса, всегда ходили за Ирой, как привязанные. В руках у них были телефоны – уже направленные на Машу.

И на Колю. Коля стоял у раковины, опустив голову, спрятав руки в карманах худи. Он не смотрел на Машу. Он смотрел в пол, и его уши горели красным – от стыда? От страха? Маша не знала. И уже не хотела знать.

– Ну что, швабра, – Ира сделала шаг вперёд, – не ожидала?

Маша молчала. Говорить было нечем. Внутри всё сжалось в ледяной ком, который не давал дышать. Она смотрела на растоптанную розу на полу – красные лепестки смешались с грязной водой, натёкшей с мокрой обуви.

– Ты реально думала, что такой, как Коля, пойдёт гулять с такой, как ты? – Ира усмехнулась, повернулась к нему. – Покажи ей, как ты меня любишь.

Коля не шевелился.