Маргарита Кирова – Царевна-лягушка: Проклятие кожи (страница 9)
– Спроси у неё сам.
Мирон не улыбается.
– Лучше без отчества.
– Вот и я думаю.
Через час весь терем шевелится. Аграфена достаёт из сундуков ткани, которые явно берегла на собственные похороны. Служанки бегают с горячей водой. Во дворе ругается конюх. Мирон выбирает двух людей для дороги.
Василиса сидит у окна в верхней комнате и расчёсывает волосы костяным гребнем.
Она уже знает.
Я не говорил. Но в доме каждая доска любит сплетни. Или она слушает через змей, мышей, кровь в стенах. С ней никогда нельзя быть уверенным.
– Нет, – говорит она, когда я вхожу.
– Я не спрашивал.
– Люди обычно спрашивают женщину перед свадьбой. Для приличия.
– Ты не женщина.
Гребень замирает.
Тихий удар.
Удачный.
Я жду, что она оскалится. Вместо этого Василиса медленно кладёт гребень на подоконник.
– Повтори.
Лучше бы она разозлилась громко. На громкую злость легко ответить приказом.
Я закрываю дверь.
– Ты не обычная женщина.
– Поздно исправлять.
– Ты ведьма.
– И это делает меня удобнее для брака?
– Для моего – да.
Она встаёт.
Серое платье Аграфены сидит на ней плохо: узко в плечах, просто у горла, слишком по-человечески. Но Василиса носит его так, будто это траурный наряд, выданный палачу.
– Ты хочешь привести меня к царю как добычу с венцом на голове.
– Как жену.
– Как доказательство, что младший сын нашёл себе чудо в канаве.
– В священной роще.
– Уточнение не спасает.
Она подходит ближе.
Семь шагов давно стали нашим невидимым кругом. Я чувствую, где он проходит, даже когда не считаю. Кожа под плащом помогает. Иногда кажется, что она теплеет, если Василиса смотрит на неё слишком долго.
– Ты понимаешь, что такое брак с ведьмой? – спрашивает она.
– Примерно то же, что брак с царевной. Кровь, клятвы, родня, которая хочет тебя убить.
– У меня родня мёртвая.
– Значит, тише на пиру.
Она улыбается.
Нет. Не улыбается. Показывает, что могла бы.
– Ты не знаешь законов, Иван.
– Объясни.
– Брачная клятва старше царских указов. Если я свяжу её с кожей, ты получишь не жену, а пожар в доме.
– Тогда не связывай.
– Прикажешь?
Вот оно.
Она ведёт меня туда, где я сам себе стану мерзок.
Я могу.
Сказать: «Согласись». Сказать: «Дай клятву». Сказать: «Будь моей женой». И её тело послушается, рот произнесёт слова, пальцы примут кольцо, шея склонится перед алтарём.
А потом всю жизнь каждое её дыхание рядом будет напоминать: ты не получил согласия. Ты получил звук.
Я злюсь.
На неё.
На себя.
На то, что разница вообще имеет значение.
– Да, – говорю я.
Она слегка наклоняет голову.
– Что именно?
– Я приказываю тебе стать моей женой.
Слова падают между нами тяжело.
Мне кажется, сейчас комната треснет. Или она. Или я.
Василиса закрывает глаза.
Сначала ничего.
Потом её тело выгибается назад так резко, что я шагаю к ней без мысли. Она не падает: упирается рукой в стену. На губах появляется кровь – зубы прокусили нижнюю губу изнутри.
Боль ударяет меня в рот.
Я пробую кровь.
Её.