Маргарита Кирова – Царевна-лягушка: Проклятие кожи (страница 11)
– Косвенный вред, – говорит она, – просторнее.
Я выдёргиваю нож из стены.
– Учту.
– Учись быстрее.
– Ты поможешь.
– Я буду ждать.
– Чего?
– Твоей первой настоящей ошибки.
Я подхожу.
Кожа под плащом теплеет.
Василиса смотрит на мой рот. Один миг. Меньше. Почти ничего.
Зато я вижу.
И она знает, что я вижу.
– Ты боишься двора, – говорю я.
– Я презираю двор.
– Это рядом.
– Для людей, может быть.
– Для тебя тоже. Ты потеряла кожу. Ты уязвима.
Она замирает.
Вот он, удар под рёбра.
– Повтори, – говорит она.
Я должен остановиться.
Конечно, не останавливаюсь.
– Ты уязвима.
Она улыбается почти ласково.
– А ты голоден.
Теперь замираю я.
В комнате тихо. За стеной служанка что-то роняет и тут же начинает шептать проклятия. Во дворе ржёт конь. Обычный мир ещё пытается существовать вокруг нас, бедный дурак.
– Ты хочешь не трон, Иван. Ты хочешь, чтобы отец посмотрел и пожалел, что не выбрал тебя раньше.
У меня немеют пальцы.
Она подходит на шаг.
– Ты хочешь, чтобы братья подавились собственным смехом.
Ещё шаг.
– Ты хочешь войти в залу с чудовищем под руку и сказать: смотрите, что подобрал младший. Смотрите, чего вы боялись в лесу. Смотрите, кому оно служит.
– Замолчи.
Она замолкает.
Я сказал это тихо. Но как приказ.
Тишина ломается об её горло.
Глаза у Василисы становятся тёмными до края.
Я понимаю, что сделал, и ненавижу понимание, потому что оно не отменяет силы.
– Я отменяю, – говорю быстро. – Говори.
Она не говорит.
Не сразу.
Потом медленно облизывает кровь с губы.
– Научись хотеть честно, царевич. Твои приказы пахнут стыдом.
Я хватаю её за запястье.
Не грубо. Почти без силы. Но она смотрит на мои пальцы, и я отпускаю раньше, чем она успевает сказать.
Слишком много того, что нельзя называть, стоит рядом с нами.
Тогда это происходит.
Кожа в сумке бьётся.
Один раз.
Как сердце.
Мир проваливается.
Я стою в другом месте.
Под землёй. Стены медные, мокрые. Женщины поют без слов. Маленькая девочка с чёрными волосами держит ладонь на камне. Рядом женщина, похожая на Василису, только старше и мягче вокруг глаз. Она говорит: «Сила не в зубах, змеёныш. Сила в том, что ты можешь ждать дольше охотника».
Видение обрывается.
Я снова в комнате. Держусь рукой за край стола.
Василиса белая, как мел.
– Что это было? – спрашиваю я.
– Не твоё.
Голос у неё сорван.
Я видел её.
Маленькой.
Не ведьму. Не пленницу. Ребёнка у медной стены.
Она видела тоже. Понимаю по лицу.