Маргарита Кирова – Царевна-лягушка: Проклятие кожи (страница 5)
Хороший человек. Сдержанный.
Из дверей вываливается Аграфена, ключница, маленькая сухая старуха с руками, как корни. Видит Василису и крестится так быстро, что пальцы путаются.
– Господи, сохрани.
– Он здесь не ходит, – говорит Василиса.
Аграфена бледнеет.
Я вдруг понимаю: приказ молчать давно перестал действовать. Не заметил когда.
Плохо.
Или хорошо.
– Вымой её, одень, накорми, – говорю я. – И запомни: если она выйдет за ворота без меня, я спрошу с тебя.
– Она укусит? – шепчет Аграфена.
Василиса наклоняет голову.
– Только если плохо вымоют.
Старуха пятится.
Я хватаю Василису за локоть и веду внутрь. Под пальцами она тонкая, твёрдая. Не вырывается, и от этого держать её труднее.
В малой зале пахнет пылью, воском и мышами. На стене висит старый гобелен с охотой на белого оленя. Отец подарил его вместе с теремом. На гобелене охотники улыбаются, олень уже ранен, но ещё бежит.
Я всегда ненавидел эту тряпку.
Теперь смотрю на неё и думаю: иногда зверь ошибается только в одном. Он думает, что охотник – главный.
Мы поднимаемся с Василисой в верхние покои. Комната маленькая: кровать, сундук, стол, окно на реку. В углу – икона с потемневшим лицом святой. Василиса смотрит на неё с таким выражением, будто узнаёт давнюю должницу.
– Ты останешься здесь, – говорю я.
– Я останусь там, куда меня привяжет украденная вещь.
– Именно.
Я достаю сумку из-под плаща.
Василиса перестаёт дышать.
Вот оно.
Я видел её злость. Видел боль. Видел презрение. Но это другое – голод. Такой страшный, что у меня стягивается кожа на руках.
Она делает шаг.
– Стой.
Замирает.
Я кладу сумку на стол, не выпуская ремня из руки.
– По закону магии, кто владеет кожей, владеет ведьмой, – говорю я. – Так?
Её взгляд поднимается к моему лицу.
– Так говорят люди.
– А правда?
– Правда хуже.
– Для кого?
– Для того, кто думает, что вещь можно украсть без последствий.
Я улыбаюсь.
– Последствия я люблю. Они доказывают, что поступок был важным.
– Ты щенок, который нашёл волчью кость.
– Может быть.
Я наклоняюсь к ней.
Она стоит неподвижно, но в глазах ходит тёмное движение. Чешуя, вода, ночь под камнем.
– Ты поможешь мне стать царём, – говорю я. – А потом я верну тебе кожу.
Тишина.
Василиса смотрит на меня очень долго.
Потом улыбается.
Без радости.
Без надежды.
Так, будто я наконец сказал что-то по-настоящему смешное.
– Ты не станешь царём, Иван.
– Стану.
– Нет. – Она делает паузу. – Ты станешь раной, которую я буду чесать до кости.
ГЛАВА 2. Закон кожи
Вода в лохани серая от золы и трав. Старая женщина делает вид, что не смотрит на мои плечи.
Я делаю вид, что не хочу утопить её в этой лохани.
У обеих выходит плохо.
– Руки подними, царевна, – говорит Аграфена.
Царевна.
Слово цепляется за мокрую стену, как плесень. Я поднимаю руки. Не потому что она приказала. Старуха не имеет надо мной власти. Пока.
Она трёт мне спину грубой холстиной. На третьем движении замирает. Пальцы касаются места между лопаток, где кожа всё ещё не решила, человек я или нет.
– Там что?
– Спина.
– Не спина там.
Я поворачиваю голову.