Маргарита Кирова – Царевна-лягушка: Проклятие кожи (страница 22)
Голос ровный.
Почти.
Аграфена кивает, будто услышала именно то, что нужно.
– Тогда на свадьбе не смотрите на царя, когда будете клясться.
– Почему?
– Он любит замечать тех, кто врёт.
– А Иван?
– Иван любит замечать тех, кто говорит правду не полностью.
Уголок рта дрогнул.
– Ты умнее, чем показываешь.
– При дворе глупые долго не носят ключи.
Она уходит.
Оставляет после себя запах полыни и старой верёвки.
Я остаюсь одна.
Белое платье тяжёлое. Оно давит на бёдра, грудь, горло. На мне столько жемчуга, что я тихо звеню, когда дышу. Люди любят украшать жертву перед ножом. Так легче сказать себе, что это праздник.
Я подхожу к медному зеркалу.
Отражение смотрит на меня с запозданием.
– Ну? – спрашиваю я у него.
Оно улыбается.
Позади в зеркале на миг появляется роща. Камень. Кожа на камне. Мужская рука, берущая её.
Я сжимаю край стола так, что дерево темнеет под ногтями.
– Не сейчас.
Отражение послушно становится комнатой.
Дверь открывается без стука.
Иван входит в белом.
Не до конца.
Белый кафтан сидит на нём строго, но у воротника виден тёмный шнурок, на котором, я знаю, не кожа. Кожу он не носит у сердца сегодня. Слишком опасно. Зал будет полон глаз, священников и братьев.
У рукава спрятан нож.
Я вижу по посадке ткани.
– Невеста с оружием, жених с оружием, – говорю я. – Почти честный брак.
Он закрывает дверь.
– У тебя тоже есть нож?
Я поднимаю руку. Из рукава выходит медная шпилька, тонкая, длинная, с костяным шариком на конце.
– Для волос.
– Конечно.
Он смотрит на меня.
Не как на добычу. Не как на доказательство. Не как Фёдор, который всё время ищет место, куда можно вставить иглу.
Иван смотрит так, будто пытается запомнить, где я настоящая.
Это опаснее.
– Что? – спрашиваю я.
– Платье.
– Не нравится? Скажи портнихам. Они как раз ждут, что я их съем.
– Нравится.
Слово падает между нами неправильно.
Слишком просто.
Он тоже понимает. Челюсть двигается, будто он хочет забрать слово назад и не может.
– Мне нельзя нравиться, Иван.
– Тебе нельзя многое, если верить священникам.
– Я говорю не про священников.
Он подходит ближе. Шаг. Второй. Неспешно, чтобы я могла отступить, если бы закон давал мне настоящую возможность отступать.
Я не отступаю.
– Перед алтарём ты произнесёшь клятву, – говорит он.
– Я знаю обычаи людей. Вы любите заставлять богов слушать сделки, в которых они не участвовали.
– Слушай меня.
– Слушаю.
– Клятва должна пройти.
– Должна?
Он морщится.
– Василиса.
– Я выйду за тебя. Скажу слова. Улыбнусь, если нужно. Укушу священника только по большой просьбе.
– Не играй.
Теперь ясно.
Его страх.
Не на лице. Ни один мускул не выдаёт. Но связь дрожит тонко, как волос в воде. Иван боится не того, что я сорву свадьбу. Он боится, что я найду щель в словах.
Правильно боится.