Маргарита Кирова – Царевна-лягушка: Проклятие кожи (страница 14)
– Не все имена любят, когда их произносят в каменных залах, царь Гордей.
В комнате кто-то втягивает воздух.
Священник шепчет молитву.
Гордей смотрит на меня внимательнее.
– Смелая.
– Нет.
– Нет?
– Смелость нужна тем, кто считает смерть важным событием.
Борис, стоящий у стены, перестаёт улыбаться.
Фёдор смотрит на моё запястье.
Иван чувствует перемену и бросает на меня короткий взгляд: осторожнее.
Как мило.
Он думает, я пришла сюда жить.
Гордей опускает руку на подлокотник. Перстни тихо стучат по дереву.
– Мой сын пишет, что хочет жениться.
– Ваш сын часто хочет то, что плохо лежит.
Пауза.
На этот раз тишина острее.
Иван делает вдох. Резкий. Почти смех.
Гордей смотрит на него.
– Ты позволишь ей говорить с отцом так?
Иван должен склонить голову. Извиниться. Приказать мне молчать. Все ждут этого. Даже я жду, хотя надеюсь на худший вариант: приказ даст мне новую щель.
Он улыбается.
– Пока она говорит правду, мне трудно возражать.
Впервые царь видит его.
Не сына, стоящего третьим у двери. Не мальчика с землями на болоте. Мужчину, который привёз в залу чужую опасность и не прячет её за спиной.
Гордею это не нравится.
Значит, мне нравится.
– Свадьба через три дня, – говорит Иван.
В зале поднимается шум.
Борис делает шаг.
– Через три дня? Ты с ума сошёл?
– Медлить неприлично.
– Ты даже не назвал её род.
– На свадьбе назову.
Фёдор тихо говорит:
– Отец, столь скорый брак может вызвать слухи.
– Слухи уже вышли к воротам смотреть на мои сапоги, – говорит Иван. – Пусть хотя бы получат праздник.
Он играет.
Не так плохо, как я ждала.
Грубее Фёдора. Холоднее Бориса. В его словах мало придворной вязи, но есть то, чего нет у братьев: дерзость голодного, которому нечего терять, кроме старого унижения.
Гордей это тоже слышит.
– Ты просишь моего благословения? – спрашивает он.
– Нет, отец.
Снова тишина.
Иван стоит прямо.
– Я сообщаю о решении. Благословение сделает его красивее.
Вот теперь Борис смеётся уже зло.
– Младший царевич нашёл девку в лесу и решил играть в царя.
Я чувствую, как Иванова злость поднимается.
Быстро.
Слишком быстро. Быстрее, чем нужно.
Я могла бы толкнуть. Один шёпот через резонанс – и он бросится на брата в тронной зале. Ударит. Проиграет. Борис сильнее. Гордей увидит мальчика, не правителя.
Я не толкаю.
Пока.
Вместо этого говорю:
– Если царя можно сыграть, царевич Борис, значит, роль не так сложна.
Борис поворачивается ко мне всем корпусом.
– А ты кто в этой игре?
Серебро в запястье доходит до локтя.
Боль становится белой.
Я улыбаюсь краем рта.
– Та, кто знает, где прячут змей зимой.
Фёдор слышит второе дно. Гордей тоже. Священник бледнеет.
Иван неожиданно встаёт между мной и Борисом. Не заслоняет полностью. Только на полшага. Движение маленькое, но зал замечает.