Маргарита Кирова – Рецепт выживания: наглость, фудтрак и один суровый инквизитор (страница 6)

Инквизитор берёт книжку двумя пальцами, не касаясь моей руки. Перчатки чёрные, тонкие, кожа плотно сидит по костяшкам. Он листает. Лицо не меняется. Вообще. Я начинаю подозревать, что мимику ему выдали по лицензии, но он её не продлил.

– Печати чужого государства, – говорит он.

– Очень чужого.

– Храм их не признаёт.

– Ваш храм меня сегодня тоже не спрашивал, признаю ли я его.

Где-то сбоку кто-то давится воздухом. Ругар закрывает лицо ладонью. Люди пятятся ещё на полшага, но не уходят. Запах жареного мяса держит их крепче страха. Это приятно и опасно.

Эрик медленно поднимает на меня глаза.

– Вы понимаете, с кем разговариваете?

– С человеком, который пришёл закрыть мою торговлю после первого рабочего дня в новом месте. У меня опыт.

– У вас есть разрешение на размещение объекта на Драконьем тракте?

– Объект сам разместился.

– Разрешение на продажу мясных изделий?

– В Москве было.

– Москва не числится среди признанных земель империи.

– Она переживёт.

Он закрывает мою книжку и кладёт на стойку.

– Разрешение на использование пряностей?

Я поднимаю глаза.

– Вы это серьёзно?

– Абсолютно.

– У вас тут перец по пропускам?

– Пряности контролируются храмом.

– Почему? Они баллотируются в совет?

Ругар издаёт тихий стон. Не от шавермы.

Эрик не моргает.

– Пряности меняют состояние духа, разжигают низкие желания, нарушают меру.

Я оглядываюсь на людей. Женщина с корзинами прячет под платком картошку, которую купила десять минут назад. Старик делает вид, что его вообще нет. Возчик продолжает жевать, но медленно, с лицом человека, готового отрицать даже наличие рта.

– Соль тоже? – спрашиваю я.

– Соль разрешена.

– Как щедро.

– В пределах нормы.

Я упираюсь ладонями в стойку. Пальцы липкие от соуса. Спина ноет. В голове всё ещё гудит от падения между мирами.

Наверное, умная попаданка сейчас поклонилась бы, попросила милости, заплакала и выбрала стратегию «маленькая беспомощная женщина против страшного инквизитора».

Я устала быть маленькой.

– Эрик фон Варг, – говорю я. – Я сегодня провалилась сквозь пол собственного фудтрака. Узнала, что драконы существуют, а люди едят серую кашу по религиозным причинам. Я никого не травила. Я продала еду голодным. Если это преступление, у вас скучная уголовка.

Тишина густеет так, что слышно, как соус капает с ложки в контейнер.

Инквизитор делает шаг ближе к окошку.

Он высокий. Даже через стойку мне приходится чуть поднять подбородок. От него пахнет холодной кожей, дымом и чем-то металлическим – не кровью, скорее железом перед грозой.

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – говорит он.

– Зато голод освобождает от здравого смысла. Спросите у вашего населения.

Его взгляд скользит по моей щеке. На секунду я вспоминаю, что там пятно соуса, и почему-то это смущает сильнее, чем обвинение в приворотном зелье.

Он снова смотрит мне в глаза.

– Состав продуктов.

– Чего?

– Всего, что вы продавали.

– Мясо, лаваш, овощи, соусы.

– Конкретнее.

– Курица, говядина, капуста, огурцы, помидоры, сыр, чеснок, сметана, майонез, паприка, перец, уксус, сахар, соль, зелень.

На слове «чеснок» по толпе проходит шорох. На слове «перец» одна женщина тихо охает.

Эрик достаёт тонкий серебряный стержень, похожий на помесь стилуса и кинжала. Кончик светится бледно.

– Это что?

– Индикатор чар.

– Конечно. А я всё думала, когда появится волшебная палочка от налоговой.

Он проводит стержнем над контейнерами. Над мясом свет ровный. Над капустой тоже. Над чесночным соусом стержень вспыхивает ярче.

Я напрягаюсь.

– И что это значит?

– Реакция на активный состав.

– Чеснок активный, да. Особенно если после него в метро.

– Не шутите.

– Я нервничаю, когда мне грозят конфискацией.

– Я ещё не грозил.

– Вы держите паузу для драматизма?

Он наклоняется ближе. Не сильно. Ровно настолько, чтобы голос стал тише, а мне пришлось слушать внимательнее.

– Я могу опечатать ваш... фудтрак. Изъять товар. Задержать вас до выяснения. Передать дело старшему храмовому судье. Там спрашивают уже в подземных комнатах без окон. Это не угроза. Это перечень полномочий.

У меня холодеют ладони.