Маргарита Кирова – Рецепт выживания: наглость, фудтрак и один суровый инквизитор (страница 21)

– Если человек бросает мешок и убегает при виде долговой расписки, это уже ничей мешок.

– Это не так работает.

– У гномов работает.

Я забираю мешок из зубов Ругара.

– Потом обсудите международное право картофеля. Нам нужно животное.

Гном оживляется.

– Для фудовой телеги?

– Для фудтрака.

– Для железной кухни на колёсах, – переводит Эрик.

– Есть один зверь, – говорит Ругар. – Но его лучше не покупать.

– Почему?

– Потому что он умнее покупателей.

Это, конечно, должно было меня остановить. Но у меня на руках фудтрак без хода, почти пустые кристаллы, храмовая печать и инквизитор, который считает «нет» полной фразой. На этом фоне умное животное выглядит как шанс.

Торговец стоит в дальнем ряду, где клетки накрыты тканями, а звуки изнутри лучше не узнавать. Сам он худой, длинный, в жёлтом кафтане, с усами, которые живут отдельной деловой жизнью.

– Госпожа желает ездовую птицу? – спрашивает он. – Боевого козла? Семейную ящерицу? Песчаную свинью, которая сама ищет соль?

– Мне нужно тянуть фургон.

– Надёжность. Сила. Послушание.

– Последнее можно не очень много.

– Тогда у меня есть идеал.

Эрик делает шаг вперёд.

– Дарн Кривой.

Торговец бледнеет.

– Инквизитор фон Варг. Какая радость. Я как раз собирался оплатить штраф.

– Вы собирались оплатить его три месяца назад.

– Я собирался основательно.

– Показывайте животное.

Дарн облизывает губы.

– Для вас, почтенный страж порядка, всё самое честное.

– Поэтому я здесь.

Он ведёт нас к загону, огороженному толстыми досками. Доски погрызены. На верхней перекладине висит обрывок чьего-то рукава.

Изнутри слышится недовольное сопение.

– Это редкий прыгучий ослик, – говорит Дарн. – С крылатой примесью. Очень выносливый. Питается скромно. Характер живой.

– Сколько владельцев он пережил? – спрашивает Эрик.

– Слово «пережил» звучит грубо.

Ругар заглядывает через доску и сразу отскакивает.

– Он на меня плюнул.

– От радости, – говорит Дарн.

Я подхожу к загону.

Внутри стоит ослик. Небольшой, серый, лохматый, с короткими крыльями по бокам и ушами, похожими на две испорченные лопаты. На лбу белое пятно в форме кривой капли. Глаза тёмные, умные и до крайности недовольные.

Он молчит, и этого хватает.

Я не отвожу глаз.

Потом он медленно тянет морду к моей сумке и вытаскивает оттуда булочку.

– Эй!

Ослик откусывает половину. Жуёт. На лице у него появляется выражение человека, который нашёл смысл жизни, но не собирается делиться.

– У него вкус есть, – говорю я.

– У него есть судимости, – говорит Эрик.

– Он идеален.

– Нет.

– Вы говорите это слишком часто.

– Потому что вы слишком часто выбираете опасное.

Я протягиваю ослику вторую половину булочки. Он не берёт сразу. Нюхает. Смотрит на Эрика. Потом демонстративно ест, не сводя с него глаз.

Ругар хохочет.

– Он тоже не любит инквизиторов.

Эрик не меняется в лице.

– Сколько?

Дарн называет цену, от которой у меня внутри падает всё, включая надежду.

Я делаю шаг назад.

– За осла? С крыльями, которые выглядят как два недожаренных блина?

Ослик фыркает.

– Он обиделся, – замечает Ругар.

– Пусть обижается дешевле.

Дарн начинает рассказывать про редкость породы, силу прыжка, верность хозяину и уникальную способность находить горчичные кусты на расстоянии двух миль. Я слушаю ровно до слова «горчичные».

– Он ест горчицу?

– Обожает.

– Всё, беру.