Маргарита Кирова – Рецепт выживания: наглость, фудтрак и один суровый инквизитор (страница 19)
Слово тихое.
Я почти спрашиваю: «А что нет?»
Не спрашиваю.
Он тоже не продолжает.
На двери фудтрака ветер шевелит две бумажки: угрозу гильдии и мой ответ. Они стучат по металлу вразнобой, как два сердца, которые ещё не решили, в каком ритме будут биться.
Утром люди действительно читают обе записки.
И первая женщина в очереди, старая торговка с корзиной яиц, кладёт на стойку две медные монеты сверх цены.
– За наглость, – говорит она.
Потом добавляет:
– И чесночного побольше.
Я улыбаюсь.
Эрик стоит рядом, проверяет улицу и делает вид, что не видит, как моя рука дрожит меньше, чем ночью.
С этого утра на тракте начинают говорить о ведьминой еде.
И о ведьме, которая не ушла.
Глава 6. Магический ребрендинг
Утро начинается с того, что мой фудтрак не хочет ехать.
Он стоит посреди Драконьего тракта, облепленный пылью и чужими взглядами. На боку, поверх моего старого московского логотипа, висит храмовая печать: серебряный круг с тонкой линией посередине. Как рот, который запретил себе улыбаться.
Я стою перед капотом с ключом в руке и чувствую себя человеком, который пытается договориться с холодильником о смысле жизни.
– Ну давай, – говорю я. – Мы же с тобой через люк в другой мир упали. Дорогу до рынка как-нибудь осилим.
Фудтрак молчит.
Снизу что-то тихо щёлкает. Потом шипит. Потом внутри пола глухо звякает, словно кто-то уронил ложку в котёл.
Я открываю технический лючок, который раньше был обычной крышкой к проводке, и смотрю на три мутных кристалла в медном гнезде. Два уже тусклые, как глаза проверяющего после двенадцатого нарушения. Третий ещё светится слабым жёлтым огоньком.
– Это плохо, – говорю я.
– Это закономерно, – отвечает за спиной Эрик фон Варг.
Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь сразу. Есть люди, которые входят в помещение. Эрик появляется там, где секундой раньше было свободное место и шанс спокойно ругаться.
– Вы умеете ходить как нормальный человек? – спрашиваю я.
– Нет.
– Честно. Уже прогресс.
Я закрываю лючок и вытираю руки о полотенце. На полотенце с утра отпечатались мука, жир и пыль. В этом мире всё стремится стать серым, даже тряпки.
Эрик стоит у переднего колеса. Чёрная кожа, высокий ворот, серебряный знак инквизитора на груди. Лицо у него такое, будто он пришёл не к фудтраку, а на место преступления.
В каком-то смысле так и есть. Моя торговая точка официально признана уликой.
– Кристаллы почти пусты, – говорю я. – Сколько стоит зарядить?
– Много.
– Какой приятный ответ. А если без загадочного тумана?
– Для вас – чересчур много.
Я не отвожу взгляда.
Он не улыбается. Он вообще, кажется, не уверен, что улыбка входит в список дозволенных мышечных движений.
– У меня есть золото. Гном расплатился самородком.
– Вы уже пытались купить на него муку.
– Мука была дороже моего образования.
– Потому что вы купили не муку, а белую муку высшей благодати с разрешением на выпечку.
Я закрываю глаза.
Вчера я пришла на рынок с уверенностью человека, который пережил московскую аренду, районную администрацию и летний фестиваль у метро, где мне дали место между биотуалетом и палаткой с мёдом. Я думала, что меня уже ничем не напугать.
Потом торговка мукой спросила, есть ли у меня разрешение на белый цвет.
Белый цвет. У муки.
В итоге я купила мешок, который стоил как маленький автомобиль, потому что без муки лаваш не делается, а без лаваша моя жизнь теряет смысл. Эрик молча наблюдал, как я торгуюсь, потом сказал продавщице одну фразу. Цена упала вдвое.
Я спросила, почему он сразу так не сделал.
Он ответил:
– Я изучал ваши методы.
Мои методы включали угрозу открыть рядом киоск и продавать муку дешевле. Не лучший мой момент, но я была голодная.
Сейчас я смотрю на кристаллы и понимаю, что одной мукой проблема не кончилась. Если фудтрак встанет навсегда, я стану поваром с печкой в поле. Ветер будет задувать пламя, дождь заливать соусы, а каждый храмовник сможет подойти и объяснить мне, что у меня стойка стоит под неправильным углом к благочестивому северу.
– Есть другой способ? – спрашиваю я.
Эрик переводит взгляд на дорогу.
– Тягловое животное.
– Лошадь?
– Храм может выделить пару.
– Нет.
Он задерживает взгляд на мне.
– Вы не дослушали условия.
– Я услышала слово «храм». Этого достаточно.
– Упрямство не является экономической стратегией.
– Зато не пахнет ладаном.
Эрик молчит. Он умеет молчать так, что рядом с ним хочется начать оправдываться. Я не начинаю. Вместо этого открываю заднюю дверь фудтрака и проверяю запасы.