Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 45)
К счастью, Лиам решает испортить момент. Возможно, из милосердия.
– Очень благородно. Почти исторично. Теперь, когда мы все согрелись вашей моральной эволюцией, можно обсудить, куда идти?
– Южные тоннели.
– Нет.
– Да.
– Там пост Конклава.
– Поэтому они не будут ждать нас там.
– Или будут, потому что это единственный путь для идиотов, которые думают, что умнее охоты.
Кайан переводит взгляд на него.
– Предложение?
– Старый дом алхимиков под городом. Через сухое русло. Лиам знает.
– Я знаю, но сухое русло проходит под дозорной башней.
– Башня слепая с западной стороны.
– С каких пор?
– С тех пор как я выбил стекло надзирателю и сбежал через неё восемь лет назад.
– Вы сбегали из дозорной башни Конклава?
– Да.
– И вас потом поймали?
– Да.
– Тогда план плохой.
– Но башня всё ещё слепая.
Кайан подходит к пролому в стене и глядит наружу. Красный свет крепости отражается на его лице.
– Сухое русло, – решает он. – Через западную сторону.
– Соглашение? – Между вами двумя? Надо отметить день в календаре.
– Не привыкай, – говорит Торн.
– Не собиралась.
Перед выходом Лиам проверяет сердечный ключ Саны. Цилиндр светится ровно. Я сажусь рядом.
– Она чувствует это?
– Возможно.
– Больно ей?
– Не должно быть.
– У вас это часто значит «мы не знаем».
– Да.
– Покажи.
– Потом.
– Ева.
– Потом, Лиам. Если ты сейчас скажешь, что ожог распространяется, я всё равно пойду. Просто буду идти испуганнее. Пользы никакой.
– Хорошо.
– Это новое для тебя слово?
– Нет. Просто редко применяю.
– Практикуйся.
Рен ест сухой хлеб, который вытащил из кармана. Торн тоже. Они молча делят кусок на двоих. Обычная сцена. Мужчины едят чёрствый хлеб в разрушенной насосной станции, пока за ними охотится Конклав. Ничего особенного.
Она бы сказала: «Ты всегда находишь компанию». Потом заплакала бы. Потом ударила бы меня по плечу за то, что я жива и не предупредила. Я не знаю, увижу ли её когда-нибудь. Мысль приходит и уходит. Не ведёт никуда. Просто остаётся маленькой занозой, которую некогда вытаскивать.
Мы выходим через задний пролом.
Сухое русло находится ниже, между двумя каменными грядами. Когда-то здесь текла вода. Теперь остались гладкие серые камни, пустые раковины и полосы белого налёта. Я наклоняюсь, касаюсь одной раковины. Она рассыпается в пальцах.
– Реки умерли?
– Некоторые. Другие стали тяжёлыми. Пить можно после очистки.
– А рыба?
– В северных провинциях нет.
– Птицы?
– Мало.
– Насекомые?
– Ева, – мягко говорит он.
– Что?
– Не считай мёртвое сейчас.
Он прав. Опять. Ненавижу это слово.
Дозорная башня появляется через полчаса. Чёрный силуэт на краю гряды, тонкий, наклонённый. В одном верхнем окне нет стекла. Западная сторона слепая. Торн помнит.
Проблема в том, что под башней стоят люди.
Не обычные бойцы Конклава. На плащах серые знаки Репродуктория. Вилар не с ними, но я чувствую его стиль: тихие, чистые, с оружием, которое больше похоже на медицинские инструменты. У одного в руках длинная трубка с зелёно-красным наконечником.
Кайан поднимает руку, останавливая нас.
Один из людей поворачивает голову. Видит движение в русле.
– Там!
Кайан толкает меня за камень. Рен падает рядом, прижимая пакет с пластинами. Лиам укрывает сумку с ключом Саны своим телом. Торн бросается вперёд без команды.
Первый выстрел попадает ему в плечо.
Не пуля. Красная нить, которая впивается в кожу и вспыхивает. Торн рычит, но не падает. Кайан отвечает золотым ударом – воздух сворачивается перед его рукой и бьёт по склону. Двоих сносит сразу.