Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 46)

Лиам бросает кристалл. Третий кашляет, хватается за горло, но остаётся на ногах.

Рен выскакивает передо мной и стреляет первым.

Его выстрел сбивает оружие, но человек успевает нажать. Красная нить уходит в сторону, режет камень у моей руки. Осколки впиваются в кожу.

Кайан доходит до него за два шага.

Хватает за горло, прижимает к камню.

– Кто приказал? – спрашивает Кайан.

Человек хрипит. Улыбается кровавыми губами.

– Возврат Источника. Живой, если возможно.

– Кто приказал?

– Регент.

– Ложь.

Человек глядит на меня. Не на Кайана. На меня.

– Доктор Вилар просил передать: адаптация начинается до прибытия.

– Не дай ему… – начинаю я, но голос срывается.

Я сижу за камнем и не могу встать.

Рен передо мной. Его рукав дымится от близкого выстрела. Торн стоит на колене, красная нить всё ещё торчит в плече, как злая живая игла. Кайан отпускает мёртвого агента Репродуктория. Лиам бежит к Торну.

– Не трогай, – говорит Торн.

– Там яд.

– Тогда трогай.

Лиам разрезает ткань. Я поднимаюсь и иду к ним. Ноги сами. Торн глядит на меня и сразу говорит:

– Не подходи.

– Ты ранен из-за меня.

– Из-за него. – Он кивает на мёртвого. – Не льсти себе.

– Торн.

– Не подходи, Ева.

Лиам вынимает красную нить щипцами. Торн бледнеет. Не кричит. Это уже начинает бесить.

– Кричи, – говорю я.

– Что?

– Кричи, если больно.

– Зачем?

– Потому что ты человек, идиот.

Кайан, стоящий рядом, глядит в сторону. Не вмешивается.

Когда Лиам выжигает яд из раны, Торн всё-таки кричит.

Не потому что ему больно. Потому что боль наконец вышла в мир, где её можно было увидеть.

Мы перевязываем его плечо. Кайан обыскивает тела. Рен собирает оружие, но руки у него дрожат. Я подхожу к нему.

– Ты спас меня.

Он глядит на дымящийся рукав.

– Я стрелял в представителя Репродуктория.

– Да.

– Это смертная казнь.

– У вас вообще за всё смертная казнь?

– Почти.

– Очень скучная правовая система.

Он смеётся. Нервно. Потом закрывает лицо рукой.

Я стою рядом и не трогаю. Иногда человеку нужно не прикосновение, а отсутствие команды.

– Они знали маршрут.

– Значит, утечка? – спрашивает Лиам.

– Или Вилар поставил метку.

– Ладонь.

Вилар поставил её не прикосновением. Через выстрел в комнате? Через приказной футляр? Через воздух? Не знаю. Но она во мне.

– Я сниму.

– Быстро.

– Это не заноза.

– Лиам.

– Быстро, – повторяет он, уже доставая инструменты. – Но будет больно.

Потом на Кайана, Торна, Рена. На сердечный ключ Саны в сумке. На сухое русло, где давно умерла вода. На тёмную башню с выбитым стеклом.

– Делай, – говорю я.

В первый раз я сама не отдёргиваю пальцы.

Торн, бледный после яда, садится напротив, чтобы я смотрела на него, а не на свою ладонь.

– Дыши, – говорит он.

– Опять ты.

– Да.

– Скучный.

– Живой.

Где-то далеко, наверное в крепости, Вилар узнаёт, что потерял мой след.