Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 43)
– Наружу, – говорит Кайан.
– Ты с нами?
– Да.
– А южный лифт?
– Я сказал Орсу, что ты задерживаешься из-за женской истерики.
– Он поверил.
– Я убью тебя позже.
– Принимается.
Рен выскакивает первым. Потом Торн. Кайан толкает меня к выходу. Я успеваю обернуться.
В конце тоннеля появляются бойцы Конклава. Вилар среди них. Его лицо всё ещё мягкое. Он поднимает руку, и красный кристалл в его ладони раскрывается, как цветок.
Лиам появляется из бокового прохода за ними.
В одной руке сумка. В другой – маленький зелёный кристалл.
– Ложись! – кричит он.
Кайан сбивает меня с ног и закрывает собой.
Зелёный кристалл в руке Лиама взрывается светом.
Бойцы падают один за другим. Вилар успевает сделать шаг, потом тоже оседает на колено. Лиам стоит среди них бледный, злой, с сумкой через плечо.
– Это было рассчитано? – спрашивает Кайан.
Лиам перешагивает через Вилара.
– Почти.
– Почти?
– Все живы.
– Это не ответ.
– Сегодня это роскошь.
– Сана?
Лиам открывает сумку.
Внутри не девочка, конечно. Не тело. Маленький цилиндр с зелёным светом, оплетённый медной проволокой.
– Сердечный ключ, – говорит он. – Её нельзя было вынести. Но без этого они не смогут разбудить её или уничтожить без следа.
Мы выходим из крепости через нижний сброс.
Наружный воздух режет лёгкие. Ночь Ариса пахнет камнем, дымом и холодной землёй. Небо над крепостью не чёрное, а тёмно-синее, с огромной бледной луной, разбитой трещиной пополам. Или это две луны так близко. Я не знаю.
Под ногами серый склон. Ни травы. Ни деревьев. Только камень, сухой мох и тонкие белые стебли, похожие на кости растений.
Мир, который всё ещё ждёт, хотя сам уже не верит.
Сзади дверь начинает закрываться.
Кайан глядит на каждого из нас.
– Теперь вы все вне закона.
– Был, – говорит Торн.
– Подозревал, – говорит Лиам.
Рен глядит на крепость с ужасом.
– Я нет.
– Добро пожаловать.
А потом над крепостью поднимается красный сигнал охоты.
Глава 15. Маршал нарушает приказ
Кайан ведёт нас вниз по мёртвому склону так, будто ночь сама обязана расступаться.
Она, к сожалению, не расступается.
Камни скользят под ногами, серый мох рвётся сухими клочьями, ветер лезет под ворот чужой формы. Где-то позади воет крепость. Не сигнал тревоги уже, а долгий низкий звук, от которого у меня сводит зубы. Красный свет на башнях вспыхивает и гаснет. В небо поднимаются тонкие огненные нити – сообщения, магические ракеты или что здесь используют для фразы «найдите женщину и всех идиотов, которые ей помогли».
Силы заканчиваются странно. Не сразу. Сначала кажется, что можно бежать ещё час, потом колени вдруг становятся чужими. Ладонь горит. Старый ожог от печати пульсирует, новый след от двери тянет вверх по запястью зелёной тонкой болью. Пакет с пластинами я прижимаю к груди под курткой. Он колется углами.
– Стой, – говорит Торн.
– Нельзя.
– Она упадёт.
– Через двести шагов будет укрытие.
– Через двадцать она упадёт.
– Я не упаду, – говорю я и тут же спотыкаюсь.
– Врёшь.
– Это была демонстрация вероятности.
– Устала?
– Нет.
– Врёшь плохо.
– Я биолог, не актриса.
В темноте его шрам выглядит почти светящимся. Кровь на рукаве всё-таки его. Порез выше локтя, неглубокий, но ткань намокла. Я смотрю. Он замечает.
– Не моя проблема, – говорю я.
– Я не спрашивал.
– Всё равно не моя.
– Идём.
– Сначала рукав.
– Нет времени.
Я подхожу к нему, достаю из кармана кусок бинта, который сунула туда ещё в комнате, и протягиваю.