Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 29)
– Я хочу говорить с ними до теста. С каждым. Чтобы убедиться, что они понимают риск.
– Хорошо.
На четвёртый день проходит тест.
Их четверо. Рен среди них. Я злюсь на Кайана за это. Потом узнаю, что Рен вызвался сам, и злюсь на Рена.
– Зачем? – спрашиваю его, пока Лиам проверяет кристаллы.
– Вы стабилизировали Инкубатор моей линии.
– Это не долг.
– У нас всё долг.
– Плохая система.
– Да.
Он говорит это тихо. Но говорит.
Другой солдат старше, с седыми висками и шрамом на губе. Зовут Вар. Третий почти мальчишка – Нейл, хотя ему двадцать четыре. Четвёртый молчит и держится так ровно, что я сразу понимаю: боится больше всех. Его имя Сорен.
– Если захотите выйти, выходите.
– У нас так не принято.
– Теперь принято.
Кайан слышит. Ничего не говорит.
Тестовый зал круглый. На полу линии. Лиам устанавливает кристаллы на разных расстояниях. Я стою в центре и чувствую себя бактерией в чашке Петри, которая внезапно получила адвокатское образование.
– Начинаем с десяти шагов, – говорит Лиам.
На десяти шагах ничего. На восьми у Рена загорается браслет. На шести он резко вдыхает. На пяти кристалл у его запястья зеленеет.
– Ощущения? – спрашивает Лиам.
Рен глядит на меня, потом на пол.
– Тепло. В груди.
– Боль?
– Нет.
– Желание приблизиться?
– Да.
– Выйди.
Вар выдерживает расстояние в четыре шага. У него усиливается магия в руках: пальцы покрываются каменной коркой, потом корка становится мягкой и осыпается песком. Он смеётся. Настояще, громко.
– Тридцать лет не мог без боли, – говорит он.
Лиам почти дрожит от желания задать десять вопросов.
Нейл на семи шагах падает на колено. Не от боли. От плача. Просто начинает плакать, не понимая почему. Я делаю шаг к нему, но Кайан говорит:
– Стой.
Я останавливаюсь. Ненавижу, что он прав. Нейла выводят.
– Не могу, – говорит он. – Простите.
– Увести.
– Без наказания, – говорю я.
Кайан медленно переводит взгляд на меня.
– Без наказания, – повторяет он.
Сорен глядит так, будто я вытащила его из-под воды.
Торн, стоящий у стены, чуть кивает. Не Сорену. Мне.
Последним в круг выходит Кайан. Я не знала, что он будет участвовать.
– Маршал, – резко говорит Лиам. – Это неразумно.
– Записывай.
Шесть. На полу загораются руны, которых не было в схеме.
Пять. У меня под языком появляется медь.
Четыре. Кайан останавливается.
Его лицо спокойно. Слишком. На шее, под воротником, проступает золотой свет. Не мягкий. Острый, как трещина в металле.
– Достаточно, – говорит Лиам.
Кристаллы лопаются один за другим. Рен кричит. Торн бросается вперёд, но его ошейник вспыхивает красным, и он падает на одно колено. Лиам ругается. Пол под ногами Кайана чернеет, как обугленный.
Вот она. Зависимость не как желание. Как приказ, который рождается внутри и выдаёт себя за волю.
– Кайан. Назад.
Он молчит, и этого хватает. Глаза почти чёрные, золотое пятно у зрачка расползлось тонкой линией.
– Назад, – повторяю я тише.
Свет гаснет. Пол перестаёт чернеть. Торн тяжело дышит у стены, пальцы впились в ошейник. Лиам уже рядом с ним, проверяет механизм, но всё время глядит на Кайана и на меня.
– Тест закончен.
Для всех, кроме Кайана. Он просто уходит из зала.
Позже, когда меня возвращают в комнату, я нахожу на столе новую сводку данных. Полную за последние пять лет. Без урезанных страниц.
Лиам не признаётся, что принёс её по приказу Кайана.
А Кайан в этот вечер не приходит.
На пятый день я начинаю понимать, как буду их стравливать.
Потому что семь дней заканчиваются слишком быстро.
Лиам хочет знать, что я такое.
Кайан хочет удержать меня от Сайруса и от самого себя.
Торн хочет, чтобы я не умерла, хотя говорит это как «не ходи севером».
Рен хочет верить, что мой отказ что-то меняет.