Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 25)
– Её слово слышали, – говорит он.
– Приказ маршала.
– Маршал не здесь.
– Торн, – говорю я.
– Это правда приказ Кайана?
– Да.
– Тогда я сама ему скажу.
– Он ждёт за дверью.
– Впускай.
Кайан входит через секунду после того, как Торн открывает стену. Значит, стоял совсем рядом. На нём парадная форма: чёрная, с серебряными застёжками у горла и тёмным плащом, который падает с плеч слишком тяжело для ткани. На груди знаки кампаний. Не медали в нашем смысле. Шрамы, только металлические.
Он глядит на платье, потом на меня.
– Надень.
– Нет.
– Заседание Конклава требует формального вида.
– Я не сотрудница вашей империи.
– Ты предстанешь перед высшей властью Ариса.
– В таком случае пусть высшая власть Ариса порадуется моим брюкам.
Кайан делает знак, и служащие уходят. Торн тоже поднимается.
– Останься, – говорю я.
– За дверью.
Торн остаётся на месте ещё секунду. Его внимание задерживается на мне. Спрашивает без слов.
Мы с Кайаном остаёмся с платьем.
– Ты усложняешь всё, что можно усложнить, – говорит он.
– Ты принёс мне белую униформу для святыни и ждал благодарности?
– Я принёс защиту.
– От чего? От их фантазии? Поздно.
Он подходит к платью, берёт край рукава. В его руках белая ткань выглядит почти неприлично хрупкой.
– В столице белый носят те, кто не принадлежит ни одному дому.
– Очень мило.
– И те, кого нельзя трогать без разрешения Конклава.
– Если ты выйдешь в своей одежде, каждый лорд увидит не женщину из другого мира. Увидит ничью добычу. Если выйдешь в белом, им придётся хотя бы делать вид, что закон существует.
– А если я не хочу надевать их закон на кожу?
– Тогда они сорвут с тебя отсутствие закона.
– Почему ты сразу не сказал?
– Ты не дала.
– Врёшь. Ты привык приказывать.
– Да.
Он опять не облегчает мне задачу.
– Повернись, – говорю я.
– Что?
– Я надену. Повернись.
– Могу позвать служащих.
– Я сказала – повернись.
Спина у него прямая, напряжённая. Я снимаю тунику. Быстро. Не из скромности, а потому что не хочу дать комнате время стать слишком тесной. Платье оказывается сложным. Застёжки боковые, с маленькими крючками, которые сами тянутся к пальцам. Ткань прохладная и тяжёлая. Она облегает тело без откровенности, но как-то слишком точно.
– Не получается, – говорю я после третьей попытки застегнуть ворот.
– Позвать…
– Нет. Помоги.
Я стою к нему спиной. Волосы перекинуты через плечо. В зеркало я сегодня не смотрела: здесь его вообще нет, за что комнате почти можно сказать спасибо. Кайан подходит.
– Можно?
Слово маленькое. Неловкое. Почти чужое в его голосе.
– Да.
Его пальцы касаются воротника.
Это не должно ничего значить. Два крючка у шеи, ткань, дыхание. Но тело знает, что за мной стоит мужчина, который вчера назвал меня ресурсом, сегодня принёс защиту, а позавчера едва не приказал связать. Оно не умеет выбрать одну реакцию.
Кайан застёгивает первый крючок. Второй. Третий. На четвёртом его палец задевает мою шею.
За дверью кто-то проходит по коридору. Звук шагов спасает нас от секунды, которая могла стать слишком длинной.
– Готово, – говорит он.
– Спасибо.
– Не благодари за броню, которую не выбирала.
Ну вот. Иногда он говорит так, что на секунду становится почти невозможно ненавидеть.
Заседание проводят не в моей комнате. Меня ведут в верхний зал крепости, где стены расходятся высоко вверх, а вместо потолка – купол из чёрного стекла. За стеклом не небо. Тьма с медленными красными огнями, будто мы находимся внутри огромного механического сердца.
Солдаты. Алхимики. Служащие. Мужчины в форме разных отделов. Некоторые опускают головы. Некоторые не могут отвести взгляд. Один шепчет молитву. Другой делает знак крови на груди. Третий просто стоит с открытым ртом, пока сосед не толкает его локтем.
Я иду между Кайаном и Торном. Лиам следует чуть позади.
– Не смотри по сторонам, – тихо говорит Кайан.
– Поздно.
– Они воспримут это как знак.