Маргарита Кирова – Попаданка в мир, где живут только мужчины (страница 21)
– А вы удивлены?
– Нет. Доволен.
– Первые три пункта возможны, – говорит он. – Доступ к данным ограничен. Право отказа будет рассмотрено в рамках медицинского протокола.
– Тогда нет.
– Ева, – тихо говорит Лиам.
Я встаю. Подхожу к стене. Кайан делает едва заметное движение, будто хочет преградить путь, но не делает.
– Сайрус, – говорю я.
– За эти сутки я поняла о вас одну вещь. Вы все боитесь моей смерти меньше, чем моего отказа. Значит, отказ опаснее смерти. Значит, он у меня есть.
– У вас интересная логика.
– Я учёная. У нас это бывает.
– И если мы согласимся?
– Тогда я дам вам семь дней.
– Нам?
– Себе.
– Семь дней, – говорит он. – Но если за это время Источник причинит ущерб имперской системе или будет предпринята попытка побега, защита северного фронта считается отозванной. Она будет передана столице немедленно.
– Принято, – говорит Кайан.
– Не принято, – говорю я.
Теперь уже Кайан поворачивается.
– Ева.
– Я не соглашалась не пытаться бежать.
Лиам издаёт тихий звук, как человек, который морально устал быть самым разумным в помещении.
– Попробуйте, – говорит Сайрус. – Иногда клетка лучше понимается с внутренней стороны.
Комната возвращается: кровать, стол, росток под чашкой, солдаты за стеклом. Я чувствую, как у меня дрожат пальцы. Не от страха. От избытка всего.
– Ты безрассудна.
– Да.
– Это не достоинство.
– Но пока работает.
– До первого выстрела.
– В вашем мире всё до первого выстрела.
Он подходит ближе. Лиам остаётся у стены.
– Семь дней. Ты не покидаешь этот сектор без моего разрешения.
– Нет.
– Это не обсуждается.
– Ты прав. Я просто не соглашусь.
– Тогда я усилю охрану.
– Я уже видела, как ваши системы реагируют на меня. Хочешь проверить, что будет, если я очень расстроюсь?
Кайан глядит на росток у ванны. Потом на мою светящуюся ладонь. Потом на меня.
– Чего ты хочешь?
Вопрос простой. Поэтому страшный.
– Доступ к языку, – говорю я. – К картам. К данным Инкубаторов. К хроникам Угасания. К информации о Конклаве. И к нормальной еде.
– Нормальная еда у тебя есть.
– Нет. У меня есть военная еда для пленной аномалии. Я хочу что-то, что едят люди, когда не пытаются произвести впечатление на стратегический ресурс.
– Организовать.
– Да, маршал.
– И стул, – добавляю я.
– Что? – спрашивает Кайан.
– В комнате должен быть второй стул.
– Зачем?
– Чтобы люди, которые приходят допрашивать, лечить, торговаться или морально разлагаться, перестали стоять надо мной как памятники собственной важности.
– Один стул, – говорит он наконец.
– Два.
– Один.
– И маленький столик.
– Нет.
– Тогда два стула.
– Один стул и столик.
– Принято.
Когда они уходят, Рен возвращается на пост.
Я ставлю стул лицом к стеклянной стене, сажусь и поднимаю кружку с каором в сторону Рена.
– За маленькие мебельные победы.
Он глядит на стул, потом на меня.
– У нас нет такого тоста.
– Теперь есть.
Ночью я не сплю. На первой странице блокнота пишу: «Семь дней». Под этим: «День первый. Получить карту. Найти закрытый сектор. Понять, где слабое место клетки». Потом добавляю: «Не доверять Лиаму, даже когда хочется». Ещё ниже: «Кайан не отдаёт Сайрусу. Почему?»
На рассвете, если это можно назвать рассветом в крепости без окон, я устраиваю свою первую диверсию.