Маргарита Кирова – Орки, умоляю, хватит (страница 8)

Я осмотрела татуировки, которые достались мне от прежней Зарги. На левом предплечье – сложный геометрический узор, знак охотницы. На правом плече – стилизованная птица, парящая над лесом. На внутренней стороне запястья – маленький символ, похожий на руну: может быть, имя, может быть, оберег. Эти знаки были частью меня теперь. Я не выбирала их, но они были здесь – и мне предстояло решить, что с ними делать.

Я потрогала свои волосы – жёсткие, густые, тёмно-рыжие. Заплела их в неуклюжую косу – пальцы помнили движения, хотя я сама их не знала. Потом разделась – полностью, впервые, – чтобы увидеть всё тело.

В очаге горел огонь. Я стояла в его свете и рассматривала себя.

Я была красивой.

Не в человеческом смысле – в человеческом смысле я была чужой, зелёной, клыкастой. Но в смысле этого мира – да. Тело было пропорциональным, сильным, с выраженной талией и широкими бёдрами. Грудь – полная, но не чрезмерно. Ноги – длинные, с рельефными мышцами. Шрамов почти не было – только пара старых отметин на рёбрах, видимо, от охоты. Кожа была гладкой, тёплой на ощупь, и в свете огня отливала золотисто-зелёным.

Я – орчиха. Красивая орчиха. И это – моё тело. Теперь моё.

Я оделась. Легла на меха, укрылась одеялом из мягкой шкуры. Уставилась в потолок, где плясали тени от огня.

В голове роились мысли – но теперь они были не паническими, как в первый день, а спокойными, аналитическими. Я вспоминала свои проекты в Москве. Как я заходила в пустую квартиру – голые стены, бетонная коробка – и начинала с инвентаризации. Что есть? Какие ресурсы? Какие ограничения? Что можно использовать? Что нужно заменить?

Здесь то же самое. У меня есть тело – сильное, выносливое, с набором вшитых навыков. У меня есть клан – семья, которая меня приняла, не задавая лишних вопросов. У меня есть Горш – брат, который будет защищать меня даже ценой жизни. У меня есть Крату – подруга, которая готова объяснять, помогать, смеяться надо мной и вместе со мной. У меня есть время – три луны, данные Ургой, чтобы найти себя.

И у меня есть вопрос. Тот самый, который я не могла выкинуть из головы: зачем я здесь? Какое «незаконченное дело» привело меня в этот мир?

Может быть, дело в том, чтобы просто жить. Не выживать – а жить. По-настоящему, полной грудью, не откладывая на потом, не соглашаясь на меньшее из страха перед большим. В прошлой жизни я была хорошим дизайнером, но плохим человеком для себя. Я работала по двенадцать часов, не оставляя времени на друзей, любовь, путешествия. Я красила чужие спальни, но моя собственная была пустой.

Может быть, здесь я научусь обустраивать свою.

С этой мыслью я закрыла глаза. За окном стрекотали ночные насекомые – звук, похожий на цикад, но ниже, ритмичнее. Где-то далеко ухал кто-то крупный – может быть, сова, может быть, что-то совсем иное. Лес жил своей жизнью, и эта жизнь больше не пугала меня. Она была чужой – но уже не враждебной.

Я заснула.

Мне снилась Москва. Только теперь она была странной – как будто наложенная на лес Аргарота. Небоскрёбы стояли среди деревьев. Машины ехали по тропам. В метро горели костры, и орки сидели на скамейках, держась за руки. А я – я стояла на перекрёстке, том самом, и ждала зелёного света. Но светофор горел жёлтым – и продолжал гореть, и продолжал, и продолжал.

Я проснулась до рассвета. В доме было темно – очаг почти погас. Я подбросила дров, раздула огонь и села, скрестив ноги.

Решение пришло не как вспышка. Скорее как тихий щелчок, как деталь конструктора, которая встала на место.

Я останусь здесь. Я буду жить здесь. Я стану Заргой – не притворяясь, не играя роль, а по-настоящему. Александра Морозова умерла – да покоится с миром. Зарга из клана Грош'Фанг родилась – и ещё поживёт.

Но я не буду просто Заргой. Я буду Заргой, которая помнит. Которая знает два мира. Которая понимает людей – и орков. Может быть, в этом и есть моё «незаконченное дело»? Может быть, я здесь для того, чтобы стать мостом? Или для того, чтобы понять что-то, чего не поняла там?

Я не знала. Но я решила узнать.

За окном начало светать. Я вышла наружу, на прохладный утренний воздух. Лес стоял в тумане – молочном, густом, подсвеченном розовеющим небом. Где-то пела птица – странным, переливчатым голосом, не похожим ни на одну земную.

Я вдохнула полной грудью – запах трав, дыма, влажной земли. И улыбнулась.

– Ладно, Аргарот, – сказала я вслух. – Давай посмотрим, что ты мне покажешь.

Глава 8. НЕЛОВКОЕ УТРО

Утро началось с Крату.

Она ворвалась в мой дом, когда я только успела умыться, – без стука, без предупреждения, с дымящейся кружкой в одной руке и свёртком в другой.

– Вставай! – объявила она. – Ты проспала всё на свете. Совет клана через час, а ты ещё не ела, не причёсана, и вообще!

– Какой совет? – я вытерла лицо и повернулась к ней.

– Общий совет клана. Собирается раз в десять дней. Обсуждают охоту, войну, новости, споры. Все воины идут, все охотники, все старшие. Урга сказала, чтобы ты была. – Крату сунула мне кружку. – Пей.

Я отхлебнула. Горячее, горьковатое, со странным пряным привкусом – местный аналог кофе, решила я. Или чая. Или того и другого.

– А почему я должна быть?

– Потому что ты – Зарга. Дочь клана. Сестра Горша. Ученица охотницы в прошлом. И вообще. – Крату развернула свёрток – в нём оказалась одежда. – Вот. Это я вчера взяла у Ругны. Её дочь выросла, а ты как раз... ну, у тебя же ничего нет.

Одежда была новой – вернее, новой для меня. Кожаные штаны, мягкие, хорошо выделанные. Широкая туника тёмно-зелёного цвета, с вышивкой по вороту. Пояс с металлическими вставками. Я переоделась при Крату – она даже не подумала отвернуться, и я вдруг поняла, что здесь это нормально. Тело есть тело. Чего его стесняться.

– Отлично, – Крату оглядела меня критически. – Теперь причешись. Косу заплетай потуже – на совете не место распущенным волосам.

– Почему?

– Традиция. Распущенные волосы – это для дома. Или для шаг'ра. – Она усмехнулась. – Хотя для некоторых шаг'ра – это всегда.

Я заплела косу, насколько смогла, – получилось не так ровно, как у Крату, но сносно. Потом мы вышли.

Совет проходил на площадке у дома вождя. Там уже собралось несколько десятков орков – мужчины и женщины, в основном старшие, с татуировками и шрамами. Воины стояли отдельной группой – я заметила Нарга, высокого орка с суровым лицом и множеством татуированных клыков на плече. Рядом с ним – несколько воинов помоложе. Горш был среди них – он стоял чуть поодаль, но, увидев меня, едва заметно кивнул.

Я встала рядом с Крату, у края площадки. Постаралась быть незаметной – что было трудно с моим ростом и ярко-зелёной кожей.

Урга вышла из дома последней. Она села на своё возвышение, положила тесак на колени и обвела собравшихся взглядом. Гул голосов стих.

– Клан, – сказала она, и это слово прозвучало как приветствие, как напоминание, как приказ. – Начинаем.

Совет длился около часа. Обсуждались вопросы, которые для меня были новыми, а для клана – рутинными. Охотничьи угодья: дичь уходит на север, нужно переносить ловушки. Военные новости: армия людей снова продвигается, несколько пограничных деревень разрушены. Споры: двое охотников не поделили трофей, Урга выслушала обоих и вынесла решение – трофей принадлежит тому, кто нанёс последний удар. Припасы на зиму: зерно и мясо заготовлены, не хватает целебных трав – Крату нужно больше помощников для сбора.

Я слушала и впитывала. Это была не просто сходка – это был механизм. Клан работал как сложный организм, где у каждого была функция.

Потом Урга подняла руку – и все замолчали.

– Ещё одно, – сказала она. – Многие знают, что Зарга вернулась. Она была ранена, долго лежала. Теперь она с нами. – Урга посмотрела на меня, и десятки глаз повернулись следом. – Она будет искать своё место. Пока – она помогает Крату с травами и Торгу в кузнице. Если кто-то хочет взять её в ученики – говорите.

Тишина. Потом поднялся Нарг.

– Я слышал, она была на охоте, – сказал он. Голос у него был резкий, отрывистый. – Говорят, убила зверя. Это правда?

Я не поняла, о чём он. Но Крату пихнула меня локтём и прошептала:

– Тот кабан, полгода назад. Ты завалила его одна. Вспоминай!

– Да, – сказала я вслух. – Убила.

Нарг посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

– Если захочешь попробовать себя в воинах – приходи на площадку. Я посмотрю, что ты помнишь после удара головой.

– Она не пойдёт в воины, – раздался голос Горша. Все обернулись к нему. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на Нарга тяжело. – Она ещё не восстановилась.

– Она сама решит, – отрезал Нарг.

– Да, – сказала я, и оба посмотрели на меня. – Я сама решу.

Урга едва заметно улыбнулась.

– Решит, – подтвердила она. – А теперь – совет окончен. Все свободны.

Толпа начала расходиться. Крату потащила меня в сторону кухонных костров, где уже накрывали завтрак. Мы сели на брёвна, получили миски с едой – и я вдруг поняла, что зверски голодна. Тело требовало топлива после вчерашней работы.

– Ты слышала? – сказала Крату, жуя. – Нарг тебя позвал. Это честь. Он вообще-то считает, что женщины не должны воевать. Но тебя позвал.

– Может, просто проверить хочет.

– Может. Но ты сходи. – Она толкнула меня плечом. – Я бы пошла, но я не воин. Я – травница. А ты... в тебе что-то есть. Я видела, как ты работала в кузнице. Ты сильная. Даже сильнее, чем была.