Маргарита Кирова – Орки, умоляю, хватит (страница 4)

Я молчала. Пульс бился так высоко, будто застрял в горле. Значит, они знают. Не все, но Урга – знает. И Крату допускает такую возможность. И Горш... Горш, кажется, тоже.

– И что, – я заставила себя говорить спокойно, – что говорят о таких... душах?

– Ничего. – Крату наклонилась вперёд и вдруг улыбнулась – широко, открыто, с проблеском клыков. – У нас в клане не важно, откуда ты пришла. Важно, кто ты сейчас. Ты – Зарга. Ты – сестра Горша. Ты – моя подруга. Всё остальное – ветер.

Я почувствовала, как напряжение под рёбрами ослабевает. Не полностью – оно никуда не ушло, – но хотя бы немного. Как будто я держала тяжёлую сумку, а кто-то подставил плечо. Не взял сумку – просто помог нести.

– Спасибо.

– Ешь давай, – Крату кивнула на миску. – А то совсем тощая. Тебе ещё силы восстанавливать.

Я послушно начала есть. Крату болтала – о клане, о последних новостях, о том, кто с кем спит, кто родил, кто ушёл на войну. Я слушала вполуха, запоминая имена, связи, события. Где-то на границе сознания память прежней Зарги подсказывала контекст: это тот самый Брок, который охотится на болотных василисков. Это та самая Ругна, которая выиграла состязание по метанию копья три года назад. Это та самая старая Граша, которая знает все травы от всех болезней.

Информация оседала, как ил на дне реки. Я понимала: мне нужно впитать как можно больше. Я чужая здесь, и единственный способ выжить – стать своей.

– Крату, – перебила я её на полуслове. – Расскажи мне о правилах.

– Каких правилах?

– О клане. О том, что можно и что нельзя. О том... – Я замялась, – о том, как у вас всё устроено. Между... людьми. То есть между орками.

Крату посмотрела на меня и вдруг расхохоталась. Смех у неё был заливчатый, искренний, как у ребёнка.

– Ты серьёзно?! Ты правда всё забыла! Даже про шаг'ра и гор'ра?!

– Ну, – сказала я, чувствуя, как щёки теплеют (интересно, у орков видно румянец под зелёной кожей?), – допустим.

– Ладно, – Крату уселась поудобнее, явно предвкушая долгий разговор. – Тогда слушай. И не перебивай. Я расскажу тебе всё. С самого начала.

И она рассказала.

Глава 4. КЛАН КРОВАВОГО КЛЫКА

– Первое, что ты должна знать, – Крату подняла палец, – это про «нар'ши».

Она произнесла слово с нажимом, и я почувствовала, как тяжесть под рёбрами отзывается на него. Нар'ши. Память услужливо подсказала: твёрдый отказ. Не «нет, спасибо», не «может, позже», не «я подумаю». Именно нар'ши – короткое, рубленое, окончательное.

– Нар'ши, – продолжила Крату, – это главный закон клана. Если кто-то предлагает тебе близость, а ты говоришь «нар'ши» – всё. Конец. Он отступает и больше не предлагает. Никогда. Если он продолжит – его накажут. Если он прикоснётся к тебе после нар'ши – его изгонят. Или убьют. Зависит от того, насколько он был настойчив.

Я кивнула. Это звучало... разумно. Более чем разумно. В моём прежнем мире за изнасилование давали срок – но это если жертва доходила до полиции, если доказывала, если проходила через всё это. А здесь – просто слово. Одно слово – и всё.

– А если я не скажу «нар'ши»? – спросила я. – Если я просто... не хочу?

– Тогда скажи «позже». Или «может быть». Или «я сегодня не в настроении». Он отступит на время. Может, предложит завтра. Может, через неделю. Но если ты не хочешь совсем – говори «нар'ши». Не стесняйся. Никто не обидится. – Крату усмехнулась. – Ну, почти никто. Некоторые молодые обижаются, но это проходит. Как прыщи.

– А что такое «шаг'ра»? – я вспомнила, как Горш назвал ту пару у дома. – И «гор'ра»?

– О! – Крату явно обрадовалась вопросу. – Это просто. Шаг'ра – временный партнёр. Вы встречаетесь – ну, знаешь, – она сделала жест рукой, который был понятен без перевода, – но не живёте вместе. Никто никому ничего не должен. Можешь встретиться раз, можешь десять. Можешь сегодня с одним, завтра с другим. Это нормально.

– А гор'ра?

– Гор'ра – это постоянный партнёр. Вы живёте вместе. Делите дом, еду, детей. Это серьёзно. – Она понизила голос, как будто сообщала секрет. – У некоторых бывает по два-три гор'ра одновременно, но это редко. Обычно – один. Иногда – два. Урга говорит, что гор'ра – это не про секс. Это про жизнь.

– А дети? – спросила я. – Если шаг'ра – временный партнёр, то дети от него...

– Дети рождаются в клан. – Крату пожала плечами. – Они растут здесь, их растят все. Мать, конечно, главная, но помогают все женщины клана. И мужчины тоже. Ребёнок принадлежит клану, а не отцу или матери. Так было всегда.

Я переваривала информацию. В голове крутились обрывки московского воспитания: «секс – это серьёзно», «приличные девушки не спят с первым встречным», «нормальные отношения должны вести к браку». Брак. Забавное слово. Здесь его не было. Здесь были шаг'ра и гор'ра – и ни то, ни другое не было браком в человеческом смысле. Никаких колец, никаких клятв перед алтарём, никакого «пока смерть не разлучит вас». Просто договорённость. Просто жизнь.

– Ты слишком много думаешь, – прервала мои размышления Крату. – У тебя лицо такое, как будто ты пытаешься пересчитать все деревья в лесу.

– Я пытаюсь понять, – призналась я.

– Тут нечего понимать. Это просто есть. Как воздух. Как вода. Ты не думаешь о том, как дышать, – ты просто дышишь. – Она наклонилась ко мне ближе. – Слушай. Я знаю, что ты ударилась головой и всё такое. Но тело-то помнит? Тело не забыло, как хотеть?

Я замялась. Честно говоря, я сама ещё не разобралась. Новое тело реагировало на что-то – я чувствовала это, – но не так, как прежнее. Иначе. Глубже, что ли. Как если бы у меня внутри был музыкальный инструмент, о котором я не знала, и кто-то иногда дёргал струны – неожиданно, незнакомо, тревожно.

– Тело помнит, – сказала я. – Но... голова мешает.

Крату рассмеялась.

– Голова всегда мешает. Это нормально. Ты найдёшь свой ритм. – Она похлопала меня по плечу. – А пока – держись рядом со мной. Я покажу тебе всё. И предупрежу, если кто-то будет слишком настойчив.

– А такое бывает? Ты же сказала – нар'ши.

– Бывает. – Её лицо на секунду стало серьёзным. – Не в клане, но... орки разные. Из других кланов, путники, охотники. Иногда те, кто не чтит закон. Поэтому, – она понизила голос, – если ты одна и кто-то к тебе подходит, а ты не уверена, – зови Горша. Или меня. Или любого воина клана. Нас здесь все знают. И никто не смеет нарушать закон на нашей земле.

Я кивнула. Это было похоже на... человеческое общежитие, если честно. С правилами, защитой, иерархией. Только без одежды. Или почти без одежды.

Сквозь открытую дверь дома я видела жизнь клана. Орки ходили туда-сюда, занимались делами. Двое молодых парней – совсем юных, может, лет шестнадцати, – боролись на песке, и вокруг них собралась небольшая толпа, подбадривая криками. Орчиха чистила рыбу у соседнего дома, и её движения были такими же точными и уверенными, как у повара в дорогом ресторане. Старый орк с седыми волосами и лицом, покрытым татуировками, сидел у костра и что-то рассказывал детям – они слушали, раскрыв рты.

И везде – везде – были пары. Не все занимались сексом на виду, но многие сидели в обнимку, или держались за руки, или просто лежали рядом, касаясь друг друга. Тактильный контакт здесь был нормой. Не только сексуальный – просто прикосновения. Орки трогали друг друга постоянно: при встрече, при разговоре, при прощании. Как будто кожа была ещё одним языком – и они говорили на нём постоянно.

Я поймала себя на мысли, что мне это... нравится? В Москве я могла неделями никого не касаться. Рукопожатия, случайные прикосновения в метро – и всё. Здесь прикосновения были повсюду, и от этого мир казался теплее.

– О чём задумалась? – Крату толкнула меня локтем.

– О том, как здесь... много касаются друг друга.

– А, это. – Она кивнула. – Мы так общаемся. Прикосновение говорит то, что слова не могут. Вот смотри. – Она положила ладонь мне на плечо – легко, расслабленно. – Это значит «я здесь». А вот так, – она сжала пальцы чуть сильнее, – это «я с тобой, что бы ни случилось». А вот так, – она убрала руку и вместо этого легонько стукнула меня кулаком в плечо, – «ты дура, но я тебя всё равно люблю».

Я засмеялась. Смех получился неожиданно лёгким, почти прежним – Александриным.

– Я поняла, – сказала я.

– Вот и хорошо. – Крату встала, отряхнула колени. – Пойдём. Я покажу тебе клан. Заодно посмотрим, кто из молодых уже положил на тебя глаз. Спорим, что Брок подойдёт первым?

– Какой Брок?

– Охотник. Молодой, симпатичный. Он на тебя засматривался ещё до того, как ты упала. А теперь, когда ты вернулась... – Она подмигнула. – Готова?

Я встала. Тело отозвалось послушно, мышцы перекатывались под кожей плавно и мощно. Я вдруг поняла, что больше не боюсь. Не боюсь этого мира, этих орков, этого тела. Любопытство пересилило страх.

– Готова, – сказала я.

И мы вышли из дома – в солнечный, шумный, пахнущий дымом и травами мир клана Грош'Фанг.

Крату вела меня по центральному проходу, мимо костра, мимо резных столбов с тотемами. Орки оборачивались на меня – одни с улыбкой, другие с любопытством, третьи с тем особым интересом, который я уже начинала распознавать. Несколько человек окликнули меня по имени: «Зарга!», «Вернулась!», «А мы уж думали...». Я кивала в ответ, стараясь запоминать лица.

У одного из домов сидел Горш. Он не присоединился к нам, но я чувствовала его взгляд – спокойный, тяжёлый, как якорь. Он следил за мной. Не контролировал – охранял. И от этого было странно спокойно.