Маргарита Кирова – Орки, умоляю, хватит (страница 14)

– Нар'ши? – спросил он сквозь дыхание.

– Нет, – выдохнула я и вцепилась ногтями в его плечи. – Сильнее.

Он подчинился не сразу. Сначала посмотрел мне в глаза – проверил. Потом его контроль изменился: стал резче, властнее, честнее. Мехи сбивались под нами, стена принимала на себя глухие удары, в очаге осыпались угли. Я отвечала ему всем телом, уже не пытаясь быть аккуратной, женственной, московской. Орочья кровь шумела в ушах, и вместе с ней поднималось что-то моё, настоящее, давно задавленное приличиями и чужими ожиданиями.

Дрок держал меня крепко. Не как вещь. Как равную силу, которую можно прижать к земле только потому, что она сама этого хочет. И когда удовольствие накрыло меня, я не спрятала лица. Я смотрела на него и позволила себе сорваться громко, хрипло, почти зло.

Он кончил следом, уткнувшись лбом мне в плечо, и несколько ударов сердца просто дышал, тяжёлый, горячий, всё ещё удерживая меня так, будто мир снаружи мог ворваться и отнять эту ночь.

Потом мы лежали рядом, глядя в потолок, где плясали тени от огня. Дыхание выравнивалось. Сердце замедлялось. В теле была приятная, глубокая усталость – как после хорошей тренировки, только с другим оттенком.

Я повернула голову. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел вверх. На его лице не было самодовольства – только спокойствие.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да. – Я поискала точные слова и не нашла. – Я ожидала другого.

– Лучше или хуже?

– По-другому. Я не знала, что тело может так... – Я запнулась, подбирая слово. – Отзываться.

– Это потому, что ты не сопротивлялась, – сказал он просто. – Ты позволила себе чувствовать. Многие не позволяют. Они думают – «стыдно», «неприлично», «а что подумают». Ты – нет.

– Я не орк, – сказала я тихо. – В смысле... я орк, но внутри – нет. Я из другого мира. Я умерла там и родилась здесь. В этом теле.

Я не планировала говорить. Слова вырвались сами – может быть, потому что он заслужил правду. Может быть, потому что после того, что между нами было, врать казалось неправильным.

Дрок повернулся ко мне. В его тёмных глазах не было ни удивления, ни испуга.

– Я знаю, – сказал он.

– Что?!

– Не знаю подробностей, – он пожал плечом. – Но я вижу. Ты двигаешься не так, как орчиха, которая выросла в клане. Ты смотришь на вещи, как будто видишь их впервые. Ты говоришь – и иногда замолкаешь, подбирая слова, как будто переводишь с другого языка. – Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. – Ты – Зарга, но ты – не та Зарга. Я понял это в первый день в кузнице.

– И тебе всё равно?

– Мне не всё равно, – сказал он. – Но это не меняет того, что я... – он запнулся, так же как я минуту назад, подбирая слово. – что ты мне нравишься. Ты – та, кто ты есть сейчас. Не та, кем ты была раньше.

Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Глупо. Сентиментально. Но я ничего не могла с собой поделать.

– Спасибо, – сказала я хрипло.

– За что?

– За то, что не спрашиваешь. За то, что не боишься. За то, что ты – это ты.

Он улыбнулся своей скупой улыбкой – одними уголками глаз.

– Это не заслуга. Это просто я. – Он чуть склонил голову, будто соглашался сам с собой. – Ты расскажешь мне когда-нибудь? О том мире?

– Расскажу, – пообещала я. – Когда буду готова.

– Хорошо. Я не тороплю.

Мы лежали и слушали ночь. За окном стрекотали насекомые, где-то далеко ухал зверь, в очаге оседал пепел. Дрок не произносил слов, которые принято запоминать навсегда. Не клялся, не обещал, не просил меня принадлежать ему. Может быть, поэтому рядом с ним было легче дышать.

Эта ночь не стала ответом на всю мою новую жизнь. Она стала первым честным «да» после длинной череды чужих решений. Да – телу. Да – желанию. Да – миру, где близость начиналась не с права, а с вопроса.

Я заснула, положив голову ему на плечо. Мне приснился лес – утренний, туманный, с каплями росы на фиолетовых листьях. Мы с Дроком шли рядом и ничего не говорили.

Этого хватало для той ночи. Не для вечности. Но для той ночи – да.

Глава 14. ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ

После Дрока сдвинулось равновесие.

Не во мне – в клане. Как будто новость о том, что Зарга наконец согласилась на шаг'ра, разнеслась со скоростью лесного пожара. Я не знаю, кто рассказал – может быть, Крату, может быть, сам Дрок, может быть, кто-то из соседей заметил, что я вышла от него на рассвете. Но факт оставался фактом: на следующее же утро ко мне подошли снова.

И не один.

Первым был Брок – тот самый молодой охотник, который ждал моего ответа ещё до Дрока. Он поймал меня у кузницы, когда я вышла после утренней работы, и заговорил без обиняков:

– Я слышал, ты была с Дроком.

– Была, – подтвердила я.

– Это не нар'ши? – уточнил он. – То есть ты не против шаг'ра вообще, ты просто ждала подходящего?

– Вроде того.

Брок кивнул, как будто подтверждая что-то для себя.

– Тогда, – сказал он, – если ты захочешь ещё кого-то – я здесь. Я не Дрок. Я не буду молчать о том, о чём он молчит. Но я буду добр к тебе. И я ждал долго.

Передо мной было открытое лицо, яркие жёлтые глаза, никакой обиды на то, что я выбрала не его первым. В его логике это было нормально. Не было очереди. Не было соревнования. Было просто – «я здесь, если захочешь».

– Я подумаю, – сказала я.

– Думай. Я никуда не ухожу.

Вечером того же дня ко мне подошёл Рагх – тот коренастый орк с добрыми глазами, который представился мне на совете клана. Он не ходил вокруг да около. Просто сказал:

– Зарга. Я знаю, что ты была с Дроком. Я не против. Если захочешь – приходи ко мне. Я хорошо готовлю. И у меня есть медовые лепёшки.

– Медовые лепёшки? – переспросила я, не сдержав улыбки.

– Моя мать научила. – Он развёл руками. – Я не охотник, не воин. Я просто Рагх. Но у меня есть лепёшки.

Я засмеялась. Честно, открыто – как не смеялась со времён жизни в Москве.

– Хорошо, Рагх. Я запомню.

Он кивнул и ушёл, насвистывая что-то себе под нос.

На следующий день – Тарг. Молчаливый, длинноволосый, с медленными движениями и внимательным взглядом. Он подошёл ко мне, когда я сидела у реки и смотрела на воду, и просто сел рядом. Некоторое время мы молчали. Потом он сказал:

– Я не умею говорить, как Дрок. И лепёшек у меня нет. Но если тебе нужен кто-то, кто просто будет рядом, – я могу.

– Просто рядом?

– Просто рядом. Без слов. Без условий. Если захочешь – шаг'ра. Если нет – просто рядом.

Я поймала его взгляд. Та же честность, что и у остальных. Никакого скрытого умысла. Никакой игры.

– Спасибо. – Я запомню.

Он кивнул и остался сидеть. Мы смотрели на реку вместе – молча, без напряжения. И это было хорошо.

Через три дня я зашла к Броку.

Это было не так, как с Дроком. С Дроком была глубина – эмоциональная, почти болезненная в своей остроте. С Броком было... легко. Он был молодым, энергичным, чуть суетливым – но в его прикосновениях была искренняя радость, почти детская. Он смеялся, когда у него что-то не получалось. Он спрашивал: «Тебе удобно? А так? А вот так?» – и не обижался, когда я поправляла его. После мы лежали, и он рассказывал мне о болотной охоте – о том, как однажды на него напал василиск и он спасся только потому, что споткнулся о корень и упал в грязь.

– Василиск думал, что я мёртвый, – говорил он, оживлённо жестикулируя. – А я лежал в грязи и думал: «Ну, хоть не съел».

Я смеялась. С ним было смешно. С ним было тепло.

Через несколько дней после встречи с Броком я согласилась на приглашение Рагха. И не пожалела – лепёшки действительно оказались отменными, а сам Рагх был нежным и заботливым, как я и ожидала. Он не говорил о войне, не говорил о лесе. Он говорил о еде, о доме, о том, как хорошо, когда кто-то приходит и остаётся на утро.