Маргарита Кирова – Орки, умоляю, хватит (страница 12)

– Ты цела?

Я дышала тяжело. Пульс бился так высоко, будто застрял под языком. Но я кивнула.

– Цела.

– Хорошо. – Он оглядел кабана. – Первый выстрел – на четвёрку. Ушла с линии атаки – на пятёрку. Удар ножом – на тройку, но для первого раза сойдёт.

– Для первого раза? – я всё ещё не могла отдышаться. – Я же... я же охотилась раньше.

– Раньше – да. Но сейчас ты другая. Я видел: ты забыла, как держать лук. А потом тело вспомнило. – Он присел над тушей, начал свежевать – быстро, умело, без лишних движений. – Это интересно.

– Что именно?

– То, что тело помнит, а голова – нет. – Он поднял на меня глаза. – Ты не просто головой ударилась, правда?

Я молчала. Дрок вытер нож о траву и встал.

– Я много хожу по лесу, – сказал он. – Я вижу следы. Слышу голоса ветра. Знаю, когда зверь ранен, а когда притворяется. – Он шагнул ко мне. – Ты не Зарга. То есть ты Зарга, но внутри – другая. Это не моё дело. Но если захочешь рассказать – я слушаю.

Он развернулся и пошёл обратно к тропе, взвалив тушу кабана на плечо, как будто она ничего не весила.

Я постояла секунду, глядя ему в спину. Потом пошла следом.

– Спасибо, – сказала я тихо.

– За что?

– За то, что не спрашиваешь.

Он кивнул, не оборачиваясь.

– Когда захочешь – скажешь. А пока – просто иди рядом.

И я пошла. Рядом. Через лес, через туман, через утро, которое пахло кровью и победой. В груди что-то дрожало – не страх, не влечение. Новая тяжесть. Что-то, чему я пока не могла подобрать названия.

Глава 12. НОЧЬ У КОСТРА

Охота удалась – общая, не только наша. Три группы вернулись к вечеру с добычей: двумя кабанами, несколькими крупными птицами и зверем, похожим на оленя, только с чешуёй вдоль хребта. Клан готовился к пиру.

Костёр в центре поселения развели выше обычного – пламя взлетало на три метра, бросая оранжевые отблески на резные столбы и лица орков. Вокруг костра составили брёвна, расстелили шкуры, принесли большие кувшины с орочьим пивом – густым, горьким, пахнущим травами и дымом.

Я сидела между Крату и Горшем. Крату без умолку рассказывала что-то про травы и про то, как Нарг сегодня похвалил новобранцев (редчайший случай). Горш молчал, пил пиво и смотрел в огонь.

Дрок сидел напротив, через костёр. Он тоже молчал – но иногда поднимал глаза и ловил мой взгляд. И каждый раз я чувствовала лёгкий толчок – не сердцебиение, скорее короткую вибрацию, как будто где-то глубоко в груди дёргали струну.

– Ты смотришь на него, – шепнула Крату мне на ухо.

– Я на всех смотрю.

– На всех ты смотришь, а на него – смотришь. – Она хмыкнула. – Я же говорила. Дрок – это не просто так.

Я отпила пива, чтобы скрыть смущение. Пиво было горьким, крепким – гораздо крепче, чем я ожидала. После нескольких глотков голова закружилась приятно, и внутренние «тормоза», которые я таскала за собой из Москвы, начали потихоньку отпускать.

Пир шёл своим чередом. Мясо жарили на углях, нарезали большими кусками, раздавали всем желающим. Орки ели руками, смеялись, пели. Двое молодых воинов устроили борцовский поединок прямо у костра – толпа подбадривала их криками и хлопками. Кто-то принёс бубен, кто-то – костяную флейту, и скоро вокруг костра начались танцы.

Я смотрела на танцующих и чувствовала, как отпускает напряжение последних дней. Впервые с момента перерождения я не думала о том, кто я и зачем. Я просто была. Просто сидела у костра, пила пиво, слушала музыку, чувствовала тепло огня на лице.

Дрок поднялся со своего места и обошёл костёр. Остановился рядом со мной.

– Можно?

Я кивнула. Он сел справа, на свободное место.

– Как рука? – спросил он. – После лука?

– Нормально. Тело помнит.

– Я видел. – Дрок провёл пальцем по старому шраму на запястье. – Ты хорошо двигалась в лесу. Не как новичок.

– Спасибо, что взял меня.

– Ты сама взяла себя. Я только показал дорогу.

Он говорил негромко, но его голос странным образом пробивался сквозь шум пира – низкий, спокойный, как басовая струна. Я повернулась к нему. В свете огня его лицо казалось резче, суровее, но глаза оставались тёплыми – тёмно-карими, почти чёрными, с отблесками пламени.

– Ты не такой, как другие, – сказала я.

– Какой?

– Ты не... предлагаешь.

Он усмехнулся.

– А ты ждёшь?

– Нет. То есть... – Я запнулась. Пиво давало о себе знать. – Я не знаю, чего я жду.

– Это честно, – сказал он. – Большинство не знает.

Некоторое время мы просто сидели рядом. Вокруг танцевали орки – грузные, но пластичные, их движения были тяжёлыми и одновременно текучими, как у больших кошек. Флейта выводила простую мелодию, бубен отбивал ритм.

– Я слышал, тебе делали предложения, – сказал Дрок. – Брок, Рагх, Тарг... Крош, кажется.

– Да.

– И ты всем отказала.

– Не нар'ши. Просто «не сейчас».

– Почему?

Я повернулась к нему. Он смотрел на меня прямо, без вызова, без подколки. Просто хотел понять.

– Потому что я ещё не готова, – сказала я. – Потому что я только... пришла в себя. Потому что я не знаю правил. Потому что...

– Потому что ты не хочешь просто секса, – закончил он за меня.

Я замолчала. Он попал в точку.

– Ты хочешь, чтобы это что-то значило, – продолжил он. – Не любовь. Не гор'ра. Но что-то. Чтобы человек, который касается тебя, видел тебя. А не просто тело.

– Да, – сказала я тихо. – Наверное, так.

Дрок кивнул.

– Понимаю. – Он взял кружку, отпил. – Я тоже такой. Поэтому я редко подхожу. Большинство орчих хотят простого. Это не плохо – просто по-другому. А я... мне нужно, чтобы было о чём молчать потом.

Я смотрела на него: на то, как он говорил – медленно, тщательно подбирая слова; на то, как его руки держали кружку – спокойно, уверенно; на то, как отблески огня играли на его шрамах.

– Ты красивая, – сказал он вдруг. – Но не это главное. Главное – ты смотришь. Ты смотришь на мир, как будто видишь его впервые. Это редкость. Орки привыкают. А ты – нет.

– Я действительно вижу его впервые, – сказала я, и это было правдой. Большей правдой, чем он мог себе представить.

– Значит, тебе повезло. – Он поставил кружку. – Завтра я снова иду в лес. Если хочешь – приходи к воротам на рассвете.

– Опять кабаны?

– Нет. Завтра я просто иду. Иногда я хожу без цели – смотреть, как меняется лес. Это трудно объяснить.