Маргарита Кирова – Орки, умоляю, хватит (страница 11)

Я не нашлась, что ответить. Торг хмыкнул и сказал, не поднимая головы:

– Хватит болтать. Если пришёл – помогай. Вон тот мех, раздувай горн.

Дрок повесил лук на крюк и взялся за мех. Мы проработали в кузнице ещё пару часов – Торг ковал, я держала, Дрок качал воздух. Говорили мало. Но эта тишина не была неловкой – скорее удобной, как бывает между теми, кому не нужно заполнять паузы словами.

Потом Торг отпустил нас, и мы вышли вместе. Солнце уже садилось – небо наливалось густым фиолетовым, у горизонта розовело.

– Спасибо, – сказал Дрок. – За помощь.

– Это ты помогал, – возразила я.

– Я качал мех. Это не помощь, это разминка. – Он упёр ногу в нижнюю перекладину верстака и хмыкнул. – Ты давно в кузнице?

– Неделю.

– Хорошо. Руки сильные. – Он посмотрел на мои ладони – не облизывая взглядом, а оценивающе, как мастер смотрит на инструмент. – Из тебя выйдет хороший кузнец. Или воин.

– Или охотник, – сказала я, вспомнив татуировку на предплечье.

– Охотник – лучше, – отозвался он, и в его голосе прозвучала тёплая нотка. – Лес – он честный. Зверь не предаёт. Он просто хочет жить, как ты. Кто победил – тот и прав.

Мы шли через лагерь. У костра Крату махала мне рукой, но, увидев Дрока, опустила ладонь и только многозначительно подняла брови. Я сделала вид, что не заметила.

– Ты давно охотишься? – спросила я.

– С десяти лет. Сначала с отцом, потом один. – Он бросил на меня короткий взгляд. – Ты охотилась раньше. До падения. Говорят, хорошо стреляла.

– Я... не помню.

– Помнишь, – сказал он уверенно. – Тело помнит. Ты просто не пробовала.

Мы остановились у моего дома. Дрок посмотрел на резной столб у входа – на нём был вырезан символ охотницы, птица с распахнутыми крыльями.

– Завтра я иду в лес, – сказал он. – На восточный склон. Там сейчас хорошая охота – кабаны вышли из болот. Если хочешь – идём со мной.

– Приглашаешь?

– Предлагаю. – Он улыбнулся – скупо, одними глазами. – Ты можешь отказаться.

Я не отводила взгляда. Он не давил. Он не ждал, что я соглашусь из вежливости. Он просто предлагал – как равный равному. И это подкупало больше, чем все комплименты Брока и Рагха вместе взятые.

– Хорошо, – сказала я. – Во сколько?

– На рассвете. Я буду у ворот. – Он кивнул и пошёл прочь – не оглядываясь, не задерживаясь. Спокойной, пружинистой походкой человека, который привык ходить по лесу один.

Я зашла в дом. Села у очага. Долго смотрела в огонь.

Крату не заставила себя ждать – влетела через пять минут, глаза горят.

– Это был Дрок! – выпалила она с порога.

– Правда? А я думала, это был Торг в юбке.

– Не ёрничай. Дрок – лучший охотник клана! Он никогда не подходит к женщинам! Никогда! Я уж думала, он вообще... ну, сам по себе. А тут – сам, первый!

– Он не подходил, – сказала я. – Просто позвал на охоту.

– На охоту! – Крату всплеснула руками. – Зарга, ты понимаешь, что у орков «пойти на охоту вдвоём» – это почти то же самое, что «пойти в постель»? Охота – это доверие. Ты доверяешь ему свою жизнь, он – свою. Это больше, чем секс.

– Я не знала.

– Теперь знаешь. – Она плюхнулась рядом. – И что ты думаешь?

Я подумала. О его глазах – тёмных, спокойных. О том, как он сказал «лес честный». О том, что он не сделал ни одного намёка, не бросил ни одного оценивающего взгляда. О том, что рядом с ним было спокойно – как с Горшем, но иначе. С Горшем – как за каменной стеной. С Дроком – как у костра в холодную ночь.

– Я думаю, что пойду, – сказала я.

Крату улыбнулась – широко, довольно.

– Ну наконец-то, – сказала она.

Глава 11. ИСПЫТАНИЕ ОХОТОЙ

Рассвет в Аргароте был розово-лиловым – солнце вставало медленно, окрашивая туман в странные пастельные тона, каких я никогда не видела на Земле. Я стояла у ворот поселения, кутаясь в кожаную куртку, которую одолжила Крату, и ждала.

Дрок появился бесшумно – просто вышел из тумана, как будто туман сам решил стать орком. На нём была лёгкая охотничья броня – кожаные наплечники, пояс с ножами, высокие сапоги из мягкой шкуры. Лук за спиной, колчан со стрелами у бедра. В руке – второй лук, поменьше.

– Держи, – сказал он, протягивая его мне. – Старый, но бьёт точно.

Я взяла лук. Пальцы легли на рукоять – и я почувствовала, как тело отзывается. Да. Помнит. Вот это ощущение натянутой тетивы, вот это положение рук, вот это усилие в плече. Прежняя Зарга стреляла. И стреляла хорошо.

– Спасибо.

– Идём.

Мы вошли в лес. Утренний туман стелился по земле, скрывая корни и мелкий подлесок. Дрок шёл впереди – легко, бесшумно, находя дорогу без видимых усилий. Я старалась не отставать. Новое тело слушалось всё лучше – я уже не спотыкалась на ровном месте, но до его кошачьей грации мне было далеко.

Лес жил. Птицы перекликались в кронах. Где-то далеко трещали ветки – кто-то крупный продирался сквозь подлесок. В воздухе висел запах влажной земли, грибов и того самого сладковато-терпкого аромата, который я чувствовала в первый день.

Мы шли молча. Дрок не пытался развлекать меня разговором – и это было хорошо. Я могла сосредоточиться на ощущениях: на том, как ноги сами находят опору среди корней, как уши ловят малейшие звуки, как ноздри раздуваются, втягивая запахи леса. Тело вспоминало. Тело знало.

Через час ходьбы Дрок остановился, поднял руку.

– Слышишь? – спросил он шёпотом.

Я прислушалась. Сначала – ничего. Потом – хруст. Тяжёлый, ритмичный. Кто-то крупный топтался впереди, за полосой кустов.

– Кабан, – сказала я, и слово пришло само.

– Да. Крупный. – Дрок посмотрел на меня с лёгким интересом. – Готова?

– К чему?

– К охоте. – Он снял лук с плеча. – Я страхую. Ты стреляешь.

Я хотела возразить – «я не помню, как», «я давно не стреляла», «а вдруг промажу». Но тело уже натягивало тетиву, и возражения застряли в горле.

Мы двинулись вперёд – медленно, пригнувшись. Кусты расступились, и я увидела его.

Кабан был огромен. Даже по меркам земных кабанов – а земные кабаны рядом с ним показались бы поросятами. Высотой мне по грудь, с мощным загривком, покрытым жёсткой щетиной. Клыки – два изогнутых жёлтых кинжала, каждый длиной с мою ладонь. Он рыл землю у корней дерева и не замечал нас.

Я подняла лук. Руки двигались сами – наложить стрелу, натянуть тетиву, прицелиться. Дыхание замедлилось. В голове – пустота, чистая, звонкая. Только зверь. Только расстояние. Только точка за лопаткой, куда должна войти стрела.

Я выстрелила.

Стрела пошла ровно – но в последний момент кабан дёрнулся, почуяв что-то, и стрела вонзилась не за лопатку, а в бок. Зверь взревел – низко, яростно – и развернулся к нам.

– Уходи влево! – крикнул Дрок.

Но тело уже двигалось. Я отпрыгнула в сторону, перекатилась по земле, вскочила на ноги. Руки сами выхватили охотничий нож из петли на поясе. Кабан нёсся на меня – огромный, быстрый, с горящими от ярости глазами.

В Москве я бы замерла. Или закричала. Или побежала бы – и он догнал бы меня в два прыжка.

Но тело Зарги знало, что делать.

Я ушла вбок в последний момент – кабан пронёсся мимо, обдав меня запахом щетины и мускуса. Я ударила – нож вошёл ему в бок, туда, где уже торчала стрела. Зверь споткнулся, проехался по земле, разбрасывая листья и мох. Попытался встать – и не смог.

Дрок подошёл. Добил зверя одним точным ударом. Потом повернулся ко мне.