Маргарита Кирова – Нет. Я не выйду замуж за дракона! (страница 6)
Потом сжала ее в пальцах и медленно подняла взгляд на дверь.
В этом дворце была не одна игра.
И кто-то уже сделал первый ход.
Глава 5. Платье для жертвы
К ужину ее готовили так, как готовят не женщину, а событие.
Началось все с ванны – огромной каменной купели, которую наполнили горячей водой с дымящимися травами. Алина упиралась, как могла. Ее не били, не держали силой, не кричали. И от этого происходящее казалось еще более омерзительным. Три служанки и Мира работали с безукоризненной вежливостью, лишая ее привычной одежды, распуская волосы, смывая пыль другого мира так, будто стирали последние следы прошлого.
– Я могу помыться сама, – в третий раз сказала Алина, когда одна из девушек потянулась распутывать ее волосы.
– Мы знаем, – ответила Мира.
– Тогда почему вы ведете себя так, будто я кукла?
– Потому что, если оставить вас одну, вы, вероятно, выберете нож вместо гребня.
– Отличная идея, кстати.
– В вашей комнате их больше нет.
Алина смерила ее мрачным взглядом.
Горячая вода расслабляла тело против воли. Это было почти унизительно – ощущать удовольствие в момент, когда тебя фактически приводят в товарный вид для ужина с похитителем. Масла пахли чем-то цветочным и острым, напоминавшим корицу и дым. Девушки не болтали, не переглядывались, не позволяли себе ничего лишнего. Только одна, самая молоденькая, один раз подняла на Алину сочувствующие глаза, и Мира тут же заставила ее опустить взгляд.
После купели последовали баночки, кисти, флаконы, ткани.
– У вас что, нет более важных дел, чем превращать меня в новогоднюю елку? – спросила Алина, когда ей начали втирать в кожу перламутровый блеск.
– Есть, – ответила Мира. – Но сегодня вы важнее большинства из них.
Платье принесли на длинной деревянной вешалке, как церемониальный доспех.
Оно было цвета глубокого изумруда, темного леса после дождя. Ткань переливалась едва заметными чешуйчатыми бликами. Рукава плотно облегали руки до запястий, лиф держал грудь и талию почти жестоко, а юбка спадала тяжелыми складками, словно созданными из жидкой ночи. По линии декольте шла тонкая вышивка золотой нитью, похожая на пламя.
– Нет, – сказала Алина сразу.
– Да, – сказала Мира.
– Я это не надену.
– Наденете.
– Почему? Чтобы вашему принцу было удобнее выбирать, где ставить клеймо?
Девушки замерли. Мира тоже. На долю секунды в ее лице появилось что-то человеческое – боль или память, Алина не успела понять.
– Его высочество не ставит клейма, – тихо сказала она.
– Пока.
– А вы кусаетесь, когда страшно.
– А вы все здесь слишком наблюдательны.
– Так принято при дворе. Мы выживаем за счет наблюдательности.
В конце концов Алина сдалась не потому, что захотела. Просто поняла: если сейчас выберет драку, проиграет ее на пустом месте. А ей нужно было копить силы. Слова. Взгляды. Возможности.
Платье легло на тело так, словно было сшито по ней. Это пугало. Будто кто-то заранее знал размеры ее плеч, изгиб талии, длину ног. Корсет стянул ребра, заставив выпрямиться. Волосы уложили тяжелой волной на одно плечо, вплели в них тонкие золотые нити. На шею надели узкий обруч из темного металла с зеленым камнем.
– Это снять можно? – спросила Алина.
– Можно, – ответила Мира. – Но не стоит.
– Почему?
– Это знак покровительства дома. Пока он на вас, никто при дворе не посмеет коснуться вас безнаказанно.
Алина хмыкнула.
– Как удобно. Сначала вас сажают в клетку, потом выдают красивый ошейник и называют это защитой.
Мира подошла ближе и сама застегнула обруч у нее на шее. Пальцы у нее были прохладные, сухие.
– В клетке иногда важно выбирать, какие прутья ранят меньше.
– Ужасная мудрость.
– Зато рабочая.
Когда все было готово, Алина осталась одна на несколько минут перед высоким зеркалом.
Она смотрела на свое отражение долго.
Из зеркала на нее смотрела не офисная девочка из московской однушки. Не та Алина, что бегала с кофе между совещаниями и проверяла банковские напоминания. Эта женщина выглядела так, будто могла приказать городу замолчать. Бледная, тонкая, с распущенными рыжими волосами и темными глазами, слишком серьезными для ее возраста. Красота, которую раньше можно было не замечать, теперь стала опасным оружием. И Алина не знала, рада ли она этому или боится.
На дне шкатулки, в которую служанки сложили ее снятые вещи, она увидела свой телефон. Черный экран. Мертвая пластинка пластика и стекла. Последняя ниточка с миром, где все было понятно.
Она взяла его в ладонь, нажала кнопку. Ничего.
– Ну же, – прошептала она. – Пожалуйста.
Телефон молчал.
Отчаяние пришло внезапно и резко. Не как красивая слеза в глазах, а как удар под ребра. Алина опустилась на стул, стиснула мертвый телефон двумя руками и вдруг ясно, почти физически почувствовала расстояние между собой и домом. Мать сейчас, наверное, варит чай. Лера жалуется кому-то на офис. Соседский кот скребет дверь. Мир идет дальше без нее.
– Леди, – осторожно позвала одна из служанок.
Алина вытерла глаза ладонью так быстро, что сама едва поняла, когда успела заплакать.
– Я не леди, – жестко сказала она.
Мира, стоявшая у двери, ответила не сразу.
– Пока да.
И в этом «пока» было больше угрозы, чем в любом приказе.
Когда они шли по длинным коридорам цитадели, камень под ногами казался слишком гладким, воздух – слишком холодным, а тишина – слишком плотной. На стенах висели гобелены со сценами сражений, полетов, коронаций и жертвоприношений. Во многих сюжетах рядом с драконами стояли женщины. Красивые. Безмолвные. Всегда чуть на шаг позади.
– Это ваши королевы? – спросила Алина.
– Некоторые, – ответила Мира.
– А остальные?
– Те, чьи имена теперь не любят произносить.
– Почему?
Мира не ответила.
Они остановились у высоких дверей, обитых черным металлом. По обе стороны от входа стояли стражи. Изнутри доносился приглушенный треск огня и гул мужских голосов.
Мира повернулась к ней.