Маргарита Кирова – Нет. Я не выйду замуж за дракона! (страница 5)
– Здесь наши вкусы не совпадают.
Если бы Мира пыталась ее утешать, Алина бы, возможно, возненавидела ее с первой минуты. Но в этой женщине не было ни ложного сочувствия, ни сладкой покорности. Только сухая, как соль, честность. И это невольно сбивало с толку.
– Я хочу домой, – сказала Алина уже тише.
– Я знаю.
– И?
– И пока не могу вам этого дать.
– Ты вообще можешь дать мне хоть что-то, кроме еды и угроз?
– Правду, если вы способны ее выслушать.
Алина усмехнулась.
– Попробуй.
Мира сложила руки перед собой.
– Его высочество не хотел, чтобы призыв происходил так рано. Совет давил. Безумие среди драконов распространяется быстрее, чем ожидалось. Некоторые считали, что призванную можно искать еще годы. Некоторые – что вас нужно было привести любой ценой. Принц выбрал меньшее зло.
– Удивительно. Я тронута.
– Не нужно, – сухо сказала Мира. – Я не просила вас его жалеть.
– Тогда что ты просишь?
– Остаться в живых хотя бы до тех пор, пока вы не поймете, насколько многое здесь зависит от вас.
– Снова сказки о судьбе.
– Нет. Практика. Если вы умрете, начнется война.
– Она и так идет.
– Тогда начнется резня без правил.
Алина молчала.
Это было самое страшное в новом мире: никто не тратил силы на то, чтобы звучать красиво. Здесь говорили о ее теле, ее браке, ее жизни как о политическом ресурсе. Прямо. Беспощадно. И от этого все казалось еще реальнее.
Мира кивнула на поднос.
– Поешьте.
– Нет.
– Тогда выпейте хотя бы воду.
– Не хочу.
– Вы можете не хотеть сколько угодно, – сказала Мира. – Но в ваших интересах не терять силы.
– В моих интересах найти дверь домой.
В глазах Миры на миг мелькнуло что-то похожее на усталость.
– Когда-то я знала женщину, которая тоже так говорила.
Алина насторожилась.
– Какую женщину?
– Позже.
– Нет, сейчас.
Но Мира уже отошла к окну.
– Вам принесут одежду к ужину.
– Я никуда не пойду.
– Пойдете. Если откажетесь, за вами придет принц лично.
– Это угроза?
– Это прогноз.
Когда дверь закрылась, Алина осталась одна.
И только тогда дала себе право испугаться по-настоящему.
Она села прямо на пол возле кровати и уткнулась лбом в колени. Мир за стенами дышал чужой магией. Где-то далеко слышался крик – не человеческий, не звериный, а что-то между. Ветер тянулся с балкона, занавеси дрожали, как призраки.
Домой.
Слово звучало все менее определенно. У нее не было здесь ни адреса, ни карты, ни телефона, ни хоть одного человека, который был бы на ее стороне. Даже собственное тело, казалось, вело себя как предатель: стоило вспомнить золотые глаза Ксавьера, как где-то под гневом шевелилось то самое стыдное, опасное тепло из снов.
Алина стиснула зубы.
– Нет, – сказала она вслух. – Нет. Нет.
Потом поднялась и подошла к двери.
Тяжелая створка была не заперта изнутри. Она открылась легко.
За ней действительно стояли двое стражей.
Высокие, неподвижные, с копьями, в чешуйчатых темных доспехах. На нее они смотрели без злобы и без сочувствия – так, как смотрят на приказ.
– Я хочу пройтись, – сказала Алина.
– Нельзя, леди.
– Я не леди.
– Приказ его высочества.
Она закрыла дверь с такой силой, что затряслась рама.
Через четверть часа ей удалось разбить маленькую вазу об заколдованное стекло. Стекло даже не треснуло.
Через полчаса она попыталась связать простыни и оценить длину до соседнего карниза. Результат был унизительно очевиден.
Через час, обессилев, она села на край кровати и впервые заставила себя посмотреть правде в лицо: она действительно была пленницей.
А еще – впервые с момента призыва – в дверь тихо постучали.
Когда она открыла, на пороге никого не оказалось.
Только маленький серебряный медальон с изображением луны и записка, написанная тонким неровным почерком:
«Не доверяй всем, кто улыбнется. Не бойся тех, кто не умеет этого делать. Смотри на руки принца, когда он лжет».
Алина перечитала записку трижды.