Маргарита Кирова – Нет. Я не выйду замуж за дракона! (страница 3)

– Кто вы вообще такие? Где я? Что это за место? И какого черта вы сделали?

Один из мужчин, пожилой, с седыми прядями в темных волосах, чуть склонил голову.

– Я бы предложил сначала дать ей воды, ваше высочество. Иначе призванная умрет, так и не поняв, почему должна быть благодарна.

– Благодарна? – Алина расхохоталась. Смех вышел сухим, почти истеричным. – Меня выдернули с улицы через лужу, я валяюсь на камне среди секты косплееров, а мне предлагают благодарность?

Мужчина в центре не моргнул.

– Меня зовут Ксавьер. Я наследный принц Дома Огненных Крыльев. И ты здесь потому, что этого потребовал Источник.

Где-то в глубине сознания Алина отметила имя. Оно было неправильным для сна и одновременно идеально ему подходило.

– Мне плевать, чего потребовал ваш источник, – сказала она. – Я хочу домой.

Лицо Ксавьера чуть изменилось. Не смягчилось – наоборот, стало еще жестче.

– Это невозможно.

Она уставилась на него.

– Что значит невозможно?

– Это значит, что путь в твой мир был открыт один раз.

– Тогда откройте второй!

– Его нет.

Алина смотрела на него еще секунду, затем медленно встала на ноги. Колени дрожали. Джинсы промокли, плащ был весь в грязных каплях, волосы прилипли к шее. Ей казалось, что она вот-вот упадет, но упасть перед ними означало признать хоть крошечную часть их власти.

– Значит, так, принц Ксавьер, – сказала она, расправляя плечи. – Или вы сейчас объясняете мне по-человечески, что происходит, или я клянусь, что найду в этом вашем замке что-нибудь тяжелое и очень больно вам этим объясню, насколько вы все ошиблись с выбором девушки.

И в этот момент один из семерых тихо рассмеялся.

Ксавьер же смотрел на нее так, будто увидел впервые не сосуд для пророчества, а проблему.

И, возможно, именно это впервые сделало ее здесь по-настоящему реальной.

Глава 3. Совет Семи Чешуй

Если бы позднее кто-то спросил Алину, когда именно она по-настоящему осознала масштаб катастрофы, она бы сказала: не в момент, когда провалилась в лужу, и не тогда, когда увидела золотые глаза. А тогда, когда поняла, что мужчины перед ней обсуждают ее судьбу без малейшей попытки спросить ее мнения.

Зал оказался тронным, хотя Ксавьер не называл его так. Ротонда из темного камня, круг колонн, высокие узкие окна, откуда лился холодный свет. На полу – золотая мозаика, изображавшая переплетенные крылья и пламя. На возвышении – семь кресел, больше похожих на резные каменные клыки, чем на место для сидения. Каждый из мужчин занял одно.

Алина осталась в центре круга.

Это было сделано нарочно.

Как предмет на осмотре.

Как добыча.

Она стояла, скрестив руки на груди, чтобы спрятать дрожь в пальцах, и молча переводила взгляд с одного лица на другое. Пожилой саркастичный седовласый – тот самый, кто предлагал ей воды. Молодой темноглазый, болезненно красивый, с ленивой улыбкой хищника. Тяжелый, массивный мужчина с шрамом от виска до подбородка. Еще трое – как разные оттенки одного и того же опасного великолепия. И Ксавьер, который не садился, а стоял возле своего кресла так, будто трон ему не был нужен для подтверждения власти.

– Она слишком молода, – сказал кто-то справа.

– Источнику виднее, – ответил седой.

– Человеческая кровь нестабильна.

– Зато не испорчена нашей гнилью.

Они говорили так, словно ее не было в зале.

– Может, кто-нибудь все-таки объяснит мне, почему я стою посреди этого цирка? – холодно спросила Алина.

Седой мужчина склонил голову.

– Я Саргон, первый советник дома и хранитель архивов. И раз уж его высочество предпочитает прямолинейность, я возьму на себя неблагодарный труд перевести ситуацию в понятные формулировки.

– Сделай одолжение, – отрезала Алина.

Саргон сцепил руки за спиной.

– Наш мир умирает. Уже три столетия драконы ведут изнурительную войну с орками. Наши источники истощаются. Все больше детей рождается мертвыми или без искры. Все больше взрослых мужчин теряют разум и обращаются в зверя навсегда. Последняя надежда – древний союз, закрепленный кровью женщины, призванной извне. Женщины, не несущей на себе нашей порчи. Женщины, способной стать парой наследному принцу и родить нового носителя баланса.

Первые несколько секунд Алина просто смотрела на него.

Потом улыбнулась.

Не потому что стало смешно. Потому что мозг отказался принимать услышанное иначе.

– Подождите, – сказала она удивительно ровным голосом. – Вы хотите сказать, что меня украли из моего мира, потому что вашему принцу срочно нужна жена и ребенок?

– В грубой форме – да, – невозмутимо сказал Саргон.

– А в вежливой?

– Ты избрана Источником для Великого Союза.

Она перевела взгляд на Ксавьера.

– И тебя все это устраивает?

Он ответил не сразу.

– Это не вопрос удобства. Это вопрос выживания.

– Чьего?

– Моего народа.

– А моего нет?

– Ты не умираешь.

– Меня похитили, – тихо сказала Алина. – Меня вырвали из моей жизни, из моего мира, будто вырвали из собственного тела. И ты говоришь мне, что это не вопрос моего выживания?

В зале повисла тишина.

Ксавьер смотрел на нее сверху вниз, и в его лице не было сочувствия. Только стальная сдержанность. Но где-то под ней Алина вдруг увидела нечто еще. Не жестокость. Отчаяние, настолько старое, что оно давно научилось ходить в короне.

– Назови цену, – сказал один из советников, тот, со шрамом. – Земные женщины любят торговаться.

Она медленно повернула голову.

– Что?

– Украшения. Положение. Слуги. Безопасность. Власть. Если тебя пугает сам ритуал, его можно смягчить.

Алина чувствовала, как в груди поднимается горячая, чистая ярость.

– Вы правда думаете, что меня можно купить? – спросила она.

– Все покупается, – лениво бросил темноглазый.

– Тогда купи себе мозги.