Маргарита Кирова – Нет. Я не выйду замуж за дракона! (страница 2)

У подъезда дремал рыжий кот, тот самый соседский. Он потерся о ногу, замурлыкал, и Алина невольно улыбнулась. Погладила теплую спину, подняла взгляд на окна дома – и замерла.

На стекле ее кухни отражалась молния.

Небо при этом было почти чистым.

Вспышка исчезла так же быстро, как появилась. Алина поднялась в квартиру, насыпала коту корм и еще минуту стояла у окна, вглядываясь в темнеющий двор. Фонари. Чужие окна. Медленно ползущее мимо такси. Ничего необычного. Но тревога уже поселилась под кожей.

Ночью сон пришел снова.

На этот раз мужчина не касался ее сразу. Он стоял напротив, высокий, широкоплечий, весь в черном. Тяжелая одежда, расшитая золотой нитью, делала его похожим не на любовника, а на палача, которому зачем-то подарили лицо бога.

– Тебе не следует бояться меня, – сказал он.

– Тогда почему я просыпаюсь в холодном поту?

– Потому что ты еще не помнишь.

– Что не помню?

Он сделал шаг вперед. Воздух загудел. Сердце сорвалось в бег.

– Нас.

Когда он коснулся ее щеки, Алина проснулась уже с криком. И в тот момент поняла: нормальность больше не работает.

Она трещала по швам.

Глава 2. Лужа как дверь

Понедельник начался хуже, чем обычно, и этим даже успокаивал. Война с возвратами, совещание без смысла, кондиционер, который либо морозил, либо не работал вообще, и невнятное письмо от HR про «корпоративную культуру поддержки». Мир упорно делал вид, что никаких золотых глаз, никакой чешуи и никакого чужого голоса в ее снах не существует.

Алина почти убедила себя в том, что так и есть.

К вечеру она даже смеялась вместе с коллегой Лерой над очередным абсурдным запросом от регионов и почти не вздрагивала, когда за окном вспыхивала далекая гроза. Только когда лифт на первом этаже на секунду мигнул светом и в зеркальной стенке отразились не ее глаза, а две золотые вертикальные щели, сердце ушло в пятки.

Она моргнула.

В зеркале снова была она.

– Ты в порядке? – спросила Лера.

– Да. Просто спала мало.

– Возьми выходной. Ты выглядишь, как будто еще чуть-чуть – и укусишь кого-нибудь.

– Наоборот, – сухо сказала Алина, – меня, кажется, хотят укусить первой.

Лера засмеялась, не поняв, а Алина нет.

На улице моросил дождь. Мелкий, липкий, не столько мокрый, сколько унизительный. Зонт спасал плохо. Ветер крутил капли в лицо. У метро образовалась обычная для вечера толчея. Люди шли плотным потоком, каждый замкнутый в своем маленьком личном аду.

Алина шла быстро, прижимая сумку к боку и думая о том, что дома надо проверить аренду, ответить матери и наконец лечь спать раньше полуночи. Никаких мистических прозрений. Никаких судьбоносных решений. Просто прожить этот вечер.

На пешеходном переходе возле ее дома всегда собиралась огромная лужа. Асфальт там просел, коммунальщики обещали починить еще зимой, но, как и многое в городе, это существовало в режиме вечного обещания. Сегодня лужа была особенно широкой и темной, будто кусок жидкого неба провалился в землю.

Светофор горел красным.

Алина остановилась у края бордюра и машинально опустила взгляд. Она хотела лишь прикинуть, можно ли обойти воду по сухому.

Вместо отражения серого неба и фонаря в луже было нечто иное.

Чистая синяя бездна.

Не вода, а глубина. Башни, уходящие вверх, как заостренные кости. Медленно проплывающая тень огромного крыла. И свет – золотой, живой, далекий.

Алина резко отступила.

Лужа дрогнула, как живая.

Шум улицы исчез. Не постепенно. Сразу. Кто-то как будто выключил весь город из розетки. Машины застыли и молчали. Капли дождя повисли в воздухе, превратившись в стеклянные бусины. Люди за ее спиной замерли на середине движения, словно вырезанные из серого воска фигуры.

– Нет, – прошептала Алина, глядя на лужу. – Нет, нет, нет.

Из глубины на нее смотрели золотые глаза.

– Ты слишком долго шла ко мне, – сказал знакомый голос, от которого у нее подкосились колени.

Вода взорвалась светом.

Это не было падением. Не прыжком. Не ударом. Ее будто выдернули из собственного тела и протащили через игольное ушко, где одновременно трещали кости, лопались барабанные перепонки и рвались невидимые нити, связывавшие ее с привычным миром. Алина хотела закричать, но горло сжалось. Перед глазами мелькнули огни, тени, языки пламени, какие-то лица и крыши, черные скалы, сияющие символы на камне.

Потом пришел холод.

Потом жар.

Потом удар о что-то твердое и гладкое.

Она очнулась не сразу. Сознание возвращалось кусками: сначала запах старого камня и благовоний, потом тяжесть собственного тела, потом голос, чужой и резкий:

– Держите круг.

– Она жива?

– Пока да.

Алина с усилием открыла глаза.

Над ней нависал купол громадного зала. Узкие окна уходили ввысь так высоко, что за ними почти не было видно неба – только бледный свет. Пол под спиной был холодный, гладкий, сероватый, как шлифованный мрамор. Воздух пах золой, горячим металлом и чем-то мускусным, звериным.

Она дернулась, пытаясь подняться, и мир поплыл.

Вокруг нее стояли мужчины.

Семеро.

Слишком высокие, слишком красивые и слишком спокойные для любой нормальной ситуации. На них были длинные темные одежды, тяжелые плащи с отблеском чешуи и украшения из золота, которые выглядели скорее как клеймо власти, чем как роскошь. Но не одежда заставила Алину замереть. Глаза.

У троих они светились так, словно внутри черепа горел огонь.

В центре стоял он.

Тот самый.

Теперь она видела его ясно. Черные волосы собраны в тугой хвост. Лицо, от которого хотелось одновременно отступить и смотреть без перерыва. Красивое, злое, чуждое. На виске блестела тонкая полоска темной чешуи.

– Ты, – сказала Алина одними губами.

Мужчина шагнул к ней, и каждый его шаг отзывался в воздухе едва заметной вибрацией. Казалось, сам зал знает, кто здесь хозяин.

– Добро пожаловать в Эринию, – произнес он низким, вибрирующим голосом. – Ты пришла вовремя.

– Я никуда не приходила, – прохрипела Алина, отталкиваясь локтями от пола. – Меня сюда притащили.

– Разница несущественна.

– Для тебя, может быть!

Она резко села, голова пошла кругом, но злость уже вытесняла шок.