Маргарита Кирова – Нет. Я не выйду замуж за дракона! (страница 10)

Его взгляд метнулся прямо к ее укрытию.

Он увидел.

И в этом взгляде сначала вспыхнула ярость, а затем – что-то еще. Не стыд. Не страх. Бессильное, резкое нежелание, чтобы она видела его таким.

– Уведите ее! – рявкнул он.

Но Алина уже отступила сама.

Назад. В темноту коридора. На дрожащих ногах. С ледяными руками и расколотым сердцем.

Потому что впервые поняла: этот мир не просит у нее жертвы из прихоти.

Он действительно тонет.

И все же это не делало принуждение менее отвратительным.

Только трагичнее.

Когда она вернулась в покои, ее трясло так, что пришлось обеими руками удерживать кувшин с водой. Сон не пришел. Вместо него пришло утро – бледное, сухое и чужое.

А вместе с ним понимание, что ее «нет» здесь услышали не все.

Но одному дракону оно, похоже, уже начало причинять настоящую боль.

Глава 8. Тень крыла над городом

Утро в Эринии было безжалостно ясным.

После ночи, полной криков, тайн и чужого безумия, свет казался почти издевательством. Один из двух солнц уже стоял высоко, окрашивая черные башни цитадели в медный цвет. Второе только поднималось из-за горного хребта, бледное и холодное. Город внизу просыпался, и его шум – странная смесь криков птиц, гулких ударов металла, говора и далекого рева крыльев – поднимался к Лунным покоям, как дыхание огромного зверя.

Алина не спала вовсе.

Она сидела у окна, поджав ноги, и смотрела вниз до тех пор, пока тени не уступили место дню. В голове снова и снова прокручивалась сцена из подземного зала: сереющая чешуя на коже молодого дракона, цепи, рука Ксавьера у него на лбу, хриплое «убей меня». В Москве после такого она бы решила, что сходит с ума. Здесь сумасшествие было семейным наследством целого народа.

В дверь постучали.

– Если это платье номер два, я подожгу его сразу, – не оборачиваясь, сказала Алина.

– Сегодня без платьев, – ответила Мира.

В голосе распорядительницы было что-то иное, чем вчера. Меньше сухости. Больше внимательности.

Алина повернулась.

Мира внесла поднос с завтраком – фрукты, хлеб, маленький чайник и две чашки. За ней не шли служанки. Она поставила поднос на стол и только потом спросила:

– Вы видели ночью Калеба?

Алина резко выпрямилась.

– Значит, это был он.

– Младший брат принца.

– Ты говоришь об этом так, будто я должна была сама догадаться.

– Я говорю так, потому что теперь вы понимаете больше, чем вчера.

Алина молчала.

– Что с ним? – спросила она наконец.

Мира налила чай, ее движения были точными и сдержанными.

– То же, что постепенно происходит со всеми драконами чистой линии. Сначала вспышки ярости. Потом бессонница. Потом потеря контроля над телом и огнем. Затем – полное обращение, после которого назад уже не возвращаются.

– И он еще молод.

– Именно поэтому все так напуганы.

Алина посмотрела в чашку, где плавали незнакомые бледные лепестки.

– Вчера в Совете мне сказали про войну, про наследника, про союз. Но никто не сказал, как это выглядит на самом деле.

– Потому что здесь не любят показывать слабость.

– А ты любишь?

Мира криво усмехнулась.

– Я люблю, когда вещи названы своими именами. Слабость, страх, власть, похоть, долг. Как только мы начинаем прятать суть за ритуалами, все становится хуже.

– И все же ты работаешь на этих людей.

– На этот дом, – поправила Мира. – Не на все решения, которые он принимает.

Алина смотрела на нее все внимательнее. Вчера эта женщина казалась просто жесткой распорядительницей. Сегодня в ней проступал кто-то другой: человек, слишком много видевший и слишком мало верящий в красивые легенды.

– Ты вчера говорила, что знала женщину, которая хотела домой, – напомнила Алина.

Мира помолчала, затем подошла к балкону и остановилась рядом.

– Ее звали Эльза, – сказала она. – Она не была призванной извне. Она была из северных людских земель Эринии. Ее тоже выбрали для династического союза. Тоже по большой необходимости. Тоже не спросив. Она пыталась бежать трижды. После третьей попытки ее не заперли. Ее просто сделали женой раньше срока.

Алина похолодела.

– И?

– И через год она умерла при родах.

Тишина после этих слов была слишком долгой.

– Ты говоришь мне это, чтобы напугать? – спросила Алина.

– Я говорю это, чтобы вы понимали, что борьба за свое «нет» здесь не прихоть. А вопрос выживания.

Алина отвернулась к городу. В груди поднималось что-то горькое, тяжелое, не то жалость к незнакомой Эльзе, не то новая злость.

– Ксавьер знал ее?

– Да.

– Любил?

Мира посмотрела на нее так, будто взвешивала, насколько много можно сказать.

– Нет. Но и не был равнодушен. Тогда он был моложе. Думал, что сумеет быть достаточно мягким, чтобы превратить насилие в терпимое сосуществование.

– Очаровательно. Значит, практиковался.

– Значит, ошибся.

Эти слова врезались глубже, чем хотелось бы.

Пока Алина молчала, над балконом пронеслась тень. Она вскинула голову. Огромный золотистый дракон делал круг над городом, ловя потоки горячего воздуха над башнями. Его полет был одновременно тяжелым и невероятно точным – как если бы гора вдруг решила стать живой.

– Это он? – спросила Алина.