Маргарита Кирова – Нет. Я не выйду замуж за дракона! (страница 12)

Ксавьер посмотрел на нее так, будто хотел что-то сказать, но не успел.

Снаружи раздался глухой, ритмичный стук.

Не барабаны.

Сапоги.

Много.

Ворота главного зала распахнулись. Внутрь вошли орки.

Алина невольно выпрямилась. Она ожидала увидеть грубых чудовищ из дешевой фэнтезийной картинки. Вместо этого в зал вошла сила, привыкшая не нуждаться в украшениях.

Они были огромными. Почти все – выше двух метров, широкоплечие, тяжелые, с кожей оттенка бронзы, олова, старой оливы. На открытых предплечьях и шеях вились темные узоры – то ли татуировки, то ли шрамы, вплетенные в обряд. Доспехи орков не блестели, как драконьи. Они были матовыми, рабочими, с вмятинами, следами починки и настоящего боя. Некоторые носили меха на плечах, некоторые – плащи из грубой ткани. Но все двигались с той лаконичной уверенностью, которую невозможно подделать.

Впереди шел Гаррош.

Он был еще шире остальных, с лицом, будто высеченным из старого дерева и стали. Шрам пересекал левую скулу и уходил вниз под ворот. Волосы были собраны в короткий хвост. В нем было что-то тяжелое, земное, почти природное – как будто он не вошел в зал, а принес с собой целую степь, порох кузниц и холод железной руды.

Гаррош не поклонился.

Он остановился посреди зала и обвел взглядом всех присутствующих, словно взвешивая, сколько из них успеет убить до того, как его самого завалят телами. Потом его глаза остановились на Алине.

И сузились.

– Так вот она, – произнес он голосом, похожим на камни, перекатывающиеся в жерновах. – Призванная.

– Посол Гаррош, – холодно сказал Ксавьер. – Ты прибыл раньше срока.

– Твои гонцы плохо считают дни, дракон. Или я слишком хотел убедиться, что слухи не врут.

Он сделал шаг вперед.

Ксавьер тут же сместился чуть в сторону, словно невзначай заслоняя Алину плечом.

– Дистанция, – резко сказал он.

Гаррош усмехнулся, не отводя взгляда от Алины.

– Зачем? Боюсь, твоя человечка рассыплется от одного орочьего дыхания?

– Боюсь, ты забудешь, где гость, а где заложница пророчества, – ледяным тоном ответил Ксавьер.

– О, значит, ты уже признаешь, что она заложница.

В зале повисло напряжение, плотное, почти осязаемое. Алина почувствовала, как изнутри поднимается та самая злость, которая всегда приходила к ней в критические моменты и помогала не развалиться.

Она шагнула вперед сама.

Между двумя мужчинами.

– А может, вы оба перестанете обсуждать меня как кусок редкого минерала? – спросила она четко. – Это, конечно, очень захватывающее шоу, но у меня с утра и без вас плохое настроение.

Гаррош перевел на нее взгляд.

Сверху вниз.

Очень сверху вниз.

– У тебя острый язык, человечка.

– Зато без клыков. Пока.

В его глазах мелькнуло удивление. Потом – что-то похожее на удовольствие.

– А у нее есть зубы, Ксавьер.

– И привычка кусать, если ее трогают без разрешения, – холодно добавила Алина.

Несколько орков за спиной Гарроша хмыкнули. Драконья стража напряглась сильнее. Кто-то из советников тихо выдохнул сквозь зубы.

Гаррош подошел еще на шаг. Но теперь – уже не к Ксавьеру, а к ней.

Алина почувствовала запах дыма, металла и холодного ветра. Он был совсем другим, чем у драконов. Не жарким. Тяжелым. Земным.

– В пророчествах говорится, что призванная будет иметь волю льда и сердце пламени, – сказал он. – Пока я вижу лишь маленькую женщину в дорогой ткани.

Алина посмотрела на него снизу вверх.

– А я вижу большого мужчину, который пришел ко двору врага проверять чужую смелость вместо того, чтобы сначала проверить собственные манеры.

В зале стало так тихо, что слышно было, как в камине осыпается уголь.

Гаррош моргнул.

Потом вдруг расхохотался.

Громко, раскатисто, с настоящим весельем, как смеются люди, которых давно никто не удивлял.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Очень хорошо. Может, из этого и вправду выйдет что-то полезное.

– Например, урок вежливости? – сухо уточнила Алина.

– Например, мир, – ответил он, и улыбка вдруг исчезла. – Если ты действительно стоишь того хаоса, который уже поднялся между нашими землями.

Ксавьер не расслаблялся ни на миг.

– Мы продолжим разговор в зале переговоров, – сказал он. – Без зрителей.

– Я пойду тоже, – заявила Алина.

– Нет, – одновременно сказали Ксавьер и Мира, стоявшая позади.

– Да, – сказала Алина, переводя взгляд на принца. – Это же обо мне идет речь. Или ты снова собираешься решать мою судьбу в комнате без меня?

Гаррош снова оскалился в подобии улыбки.

– Пусть идет, дракон. Я хочу посмотреть, как долго ты выдержишь женщину, которая не умеет молчать.

Ксавьер ничего не ответил, но в его глазах вспыхнуло то опасное золотое напряжение, которое Алина уже научилась узнавать.

Он был не просто раздражен.

Он ревновал к чужому вниманию к ней еще до того, как имел на это хоть какое-то право.

Эта мысль пришла внезапно и показалась настолько невозможной, что Алина сама на себя разозлилась. Но ощущение осталось.

Может быть, дело было не в ревности. Может, только в контроле.

Вот только от этой версии ей почему-то стало еще теплее и еще страшнее.

Глава 10. Цена слова

Зал переговоров располагался в другом крыле цитадели, ниже тронных уровней и ближе к сердцу скалы. Здесь все было утилитарнее: массивный стол, карты на стенах, железные светильники, узкие окна, из которых открывался не торжественный вид на город, а лишь срез горного уступа и полоску неба. Комната будто специально была лишена дворцового блеска, чтобы любые слова внутри звучали голее.

На столе уже стояли графины с водой, кувшины с чем-то покрепче и блюда с холодным мясом. Но ни драконы, ни орки не выглядели так, будто пришли есть.

Ксавьер сел во главе стола. Справа от него – Саргон. Слева оставили место для Алины, что само по себе было маленькой политической революцией. Напротив устроился Гаррош и двое его старших воинов. Мира в зал не вошла, но Алина успела заметить ее у двери, прежде чем створки закрылись.