Маргарита Кирова – Не произноси моё имя (страница 18)

– Я должна беспокоиться?

– Вы должны учиться беспокоиться продуктивно. Беспокойство само по себе редко спасает.

– Это не ответ.

– Это лучший ответ, который вы получите сегодня.

Разговор закончился через десять минут. Мне выдали дополнительные ограничения, отдельный график наблюдений и разрешение работать в библиотеке с расширенным доступом к базовым материалам. На выходе Март остановила меня.

– Мисс Вейн.

Я обернулась.

– Да?

– Если рядом с вами что-то исчезает, гаснет или замолкает, сначала отойдите на три шага. Потом зовите преподавателя. Именно в таком порядке.

– А если оно не замолкает?

Она смотрела на меня слишком долго.

– Тогда особенно.

В коридоре было пусто. Я пошла к лестнице, чувствуя в кармане сложенный лист с новыми правилами. На середине пролёта остановилась.

Снизу, с Уровня -2, тянуло холодом.

Не таким, как в библиотеке. Там холод стоял. Здесь он поднимался, как дыхание.

Мне показалось, что кто-то тихо сказал имя.

Не моё.

Леон.

Я не пошла вниз. Я была не настолько глупой.

Я пошла к себе, закрыла дверь и положила лист с правилами на стол.

Потом достала тетрадь и написала на первой странице:

«Леон Кейн».

Подумала.

Добавила:

«Почему свежие чернила?»

ГЛАВА 5

Первое предупреждение

Кай Мюллер ждал меня у аудитории с таким видом, будто не уходил со вчерашнего дня.

Утром коридоры Аверна пахли кофе, влажными плащами и горячим металлом от отопительных труб, спрятанных в стенах. Студенты двигались быстрее обычного: очередной учебный день уже лишил многих торжественности первого. Кто-то ел на ходу, кто-то повторял термины, кто-то пытался одновременно застегнуть мантию и дочитать параграф. Нормальная жизнь стремительно отвоёвывала себе место у готического ужаса.

Кай стоял в стороне от этой жизни.

Та же мятая мантия старшего курса. Те же тени под глазами. На этот раз в руках у него была книга, но он держал её закрытой, пальцем между страниц, будто чтение только повод не выглядеть ожидающим.

– Ты ходила в библиотеку вчера, – сказал он, когда я подошла.

Это не был вопрос.

Я остановилась.

– Доброе утро тоже подойдёт.

– Нижний сектор?

Мимо прошли двое студентов. Один посмотрел на нас, узнал Кая и быстро отвернулся. Интересно.

– Почему тебя это волнует?

– Потому что у тебя лицо человека, который нашёл имя.

Я ничего не сказала.

Он воспринял это как ответ.

– Леон, – произнёс он очень тихо.

Кожа на руках стала холоднее.

– Ты его знал?

Кай усмехнулся. Вышло плохо.

– Нет. В этом вся прелесть. Никто не знает Леона. Все только живут с последствиями.

Двери аудитории ещё были закрыты. До занятия оставалось семь минут. Семь минут – мало для разговора, который уже начинал пахнуть бедой, но достаточно, чтобы испортить день.

– Что ты хочешь? – спросила я.

– Чтобы ты перестала искать.

– Ты даже не знаешь, что я ищу.

– Знаю. Ответ. Объяснение. Причину, по которой всё кажется неправильным, хотя вокруг все делают вид, что это учебный процесс.

Я сложила руки на груди.

– Ты репетировал?

– Три года.

В этой фразе не было шутки.

Он посмотрел через плечо. У дальнего окна стояла Тавита, разговаривала с Норрисом, но явно следила за нами. Хорошо. Если Кай решит начать пророчествовать кровью на стенах, у меня будет свидетель.

– Я учусь здесь пять лет, – сказал он. – Два из них был ассистентом профессора Блэка.

Вот оно.

Имя прозвучало спокойно, но коридор вокруг словно стал уже. Я вспомнила список статей, холодный нижний сектор, свежие чернила вокруг имени Леона. Вспомнила, что Блэк запросил мой отчёт. Вспомнила, как Март сказала: «Беспокойтесь продуктивно».

Я пока беспокоилась обычно.

– И? – спросила я.

– И это было неправильно с самого начала. Я просто слишком долго не хотел замечать.

Кай говорил без нажима. Не как человек, который пытается убедить. Скорее как тот, кто однажды уже кричал, но никто не пришёл, и теперь он бережёт голос.

– Что именно было неправильно?

– Всё, что казалось честью.