Маргарита Кирова – Не произноси моё имя (страница 17)

Наверху пробили часы. Звук прошёл через библиотеку мягкими ударами.

Час до собеседования.

Я вернула книгу на полку. Мне хотелось забрать её с собой, но это было бы глупо. Или незаконно. В Аверне эти понятия, кажется, пересекались не всегда.

Когда мы поднялись к главному столу, библиотекарь повернул голову раньше, чем мы подошли.

– Вы нашли необходимое? – спросил он.

– Частично.

– Частичное знание редко успокаивает.

– Вы говорите как человек, которому приходилось наблюдать студентов перед экзаменом.

– Приходилось, – сказал он.

– Давно?

Его лицо на миг стало пустым. Не печальным. Просто без программы.

– Да.

Тавита ткнула меня локтем: хватит мучить библиотечных призраков.

Я сдала книги, оставив себе только две статьи Блэка и учебник по пороговой теории. Карточка доступа в моей руке снова побледнела, когда библиотекарь провёл над ней пальцами.

– Вам стоит избегать нижнего сектора без сопровождения.

– Почему?

– Там плохо держатся некоторые формы памяти.

– Память может держаться плохо?

– Всё может, мисс Вейн.

Он вернул карточку.

У кабинета профессора Март я оказалась без пяти четыре. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло бумагой, чаем и лекарственной горечью. На стене висела карта Аверна с отмеченными учебными зонами. Уровень -5 на ней отсутствовал. На его месте была пустая полоска пергамента, слишком аккуратная, чтобы быть случайной.

– Войдите, – сказала Март, хотя я ещё не постучала.

Она сидела за столом и читала мою карту. Рядом лежал отчёт Дариуса. Два погасших камня, судя по схеме, уже успели превратиться в официальный случай.

– Садитесь.

Я села.

Кресло было неудобным. Возможно, намеренно.

Март закрыла папку.

– У вас редкий профиль.

– Насколько редкий?

– Достаточно, чтобы у кафедры было больше вопросов, чем ответов. Недостаточно, чтобы вы считали себя особенной.

– Я постараюсь.

Она посмотрела на меня поверх очков.

– Что именно произошло вчера с якорными камнями?

– Я коснулась. Они погасли.

– Что вы почувствовали?

– Ничего.

– Боль? Тепло? Давление?

– Нет.

– Эмоциональную реакцию?

Я чуть не сказала «раздражение», но удержалась.

– Нет.

Март сделала пометку.

– Ваша способность предварительно классифицируется как инверсионное заземление. Это рабочее название. Вы не уничтожаете жизненную энергию, иначе камни разрушились бы. Вы переводите активный заряд в нейтральное состояние.

– Это плохо?

– Это зависит от того, где вы стоите.

– Вчера я стояла у стола.

– Мисс Вейн.

– Простите.

Она не выглядела рассерженной. Скорее усталой. На столе стояла чашка, чай в ней остыл. У преподавателей Аверна была привычка забывать о чае. Может быть, это входило в квалификацию.

– Пока вы не пройдёте оценку, вам запрещён прямой контакт с активными призраками, якорными камнями, ритуальными кругами и студентами в состоянии открытого обмена. Ваша учебная программа будет скорректирована.

– Меня отчислят?

– Нет.

Ответ был быстрым.

Я не поняла, облегчение это или новая причина насторожиться.

– Почему?

– Потому что академия существует для изучения редких случаев, а не для изгнания их за дверь.

Она сказала это так ровно, что почти хотелось поверить.

– И потому что профессор Блэк уже запросил копию вашего отчёта.

Вот теперь стало тише.

– Зачем?

– Вероятно, потому что он умеет читать.

– Я имела в виду...

– Я знаю, что вы имели в виду.

Март сняла очки, протёрла стекло. Движение было неожиданно бытовым.

– Квентин Блэк интересуется всем, что нарушает принятую модель пороговой практики. Ваш профиль нарушает её довольно грубо.