Маргарита Кирова – Не произноси моё имя (страница 1)
Маргарита Кирова
Не произноси моё имя
ПРОЛОГ
Девушка профессора Блэка
В Аверне меня поставили в центр ритуального круга не сразу.
Сначала меня вывели на камень, тёплый, как кожа после лихорадки. Сначала на запястья надели тонкие серебряные браслеты, которые назывались учебными ограничителями, хотя выглядели как украшение для плохого праздника. Сначала старшекурсники расселись вокруг и сделали лица людей, которые видели всё и заранее решили, что чужой страх скучен.
Потом профессор Велор сказала:
– Мисс Вейн продемонстрирует редкий тип сопротивления жизненному обмену.
И вот тогда я поняла: меня собираются не учить.
Меня собираются показать.
– Я не давала согласия на демонстрацию, – сказала я.
Голос прозвучал ровно. Почти.
На самом деле внутри у меня всё дрожало. От злости больше, чем от страха, но тело не подписывает пояснительных записок. Ему всё равно, почему дрожать. Оно просто делает это.
Велор улыбнулась.
Она была из тех женщин, которые улыбаются так, будто точили зубы о чужие ошибки. Золотые волосы в гладком узле, чёрная мантия сидит идеально, на шее тонкая цепочка с ритуальным ключом. Говорили, раньше она была генератором высшего класса. Говорили, профессор Блэк сам отказался от неё после трёх закрытых практик. Говорили много. В Аверне слухи жили лучше студентов.
– Согласие, мисс Вейн, уже дано вами при подписании учебного договора, – сказала Велор. – Пункт шестой. Практическая проверка магического профиля.
– Проверка не означает, что меня можно раздеть перед аудиторией.
Кто-то из студентов тихо присвистнул.
На мне было простое учебное платье из тонкой серой ткани. Плечи открыты для датчиков, спина тоже, до нижних рёбер. Не голая. Но достаточно, чтобы каждый взгляд чувствовался пальцами. Ткань липла к телу от жара круга. На животе, под кожей, будто ползла холодная нить.
– Раздевание не предусмотрено, – ответила Велор. – Если только ваша реакция не потребует прямого контакта.
– Моё «нет» тоже не предусмотрено?
Она сделала шаг ко мне.
– В Аверне учатся взрослые люди. Им приходится понимать, что магия не спрашивает, удобно ли вам.
– Зато люди могут спросить.
И тут один из старшекурсников засмеялся.
Не громко. Просто коротко фыркнул.
Мне захотелось ударить его. Не магией. Табуретом, если бы под рукой был табурет. Но табуретов в ритуальном зале не держали. Возможно, именно поэтому академия существовала до сих пор.
– Начинаем, – сказала Велор.
Браслеты на моих запястьях нагрелись.
Круг вспыхнул.
Сначала ничего не произошло. Несколько секунд я стояла в центре, чувствуя на себе взгляды, и думала, что, возможно, сейчас случится позорная ерунда: камень просто погаснет, как на первом измерении. Все разочаруются. Я уйду. Тавита скажет что-нибудь грубое и доброе. Мы выпьем отвратительный чай.
Потом ритуал потянулся ко мне.
Не рукой.
Ртом.
Я не знаю, почему подумала именно так. Просто почувствовала: под камнем проснулось что-то, что не хотело измерять. Оно хотело попробовать. Жар поднялся по ногам, выше колен, выше бёдер. Не боль. Хуже. Чужая ласка без разрешения. Тело испугалось быстрее ума: живот сжался, дыхание сорвалось, грудь болезненно напряглась под тонкой тканью, и мне стало так стыдно, будто это я сделала что-то непристойное, а не круг.
– Интересно, – сказала Велор.
– Остановите.
– Ещё рано.
– Я сказала, остановите.
– Мисс Вейн, не драматизируйте.
Камень под ступнями стал горячее. Серебро на запястьях впилось в кожу. Я попыталась шагнуть назад, но браслеты не дали. Один из студентов наклонился вперёд, рассматривая меня так, будто я была страницей редкого атласа.
Во мне что-то щёлкнуло.
Злость.
Хорошая, чистая, почти вкусная.
– Ещё раз, – сказала я, глядя прямо на Велор. – Остановите.
– Иначе что?
Двери зала открылись.
Не хлопнули. Не распахнулись театрально. Просто открылись, и от этого стало страшнее.
Профессор Квентин Блэк вошёл в зал без мантии. В чёрной рубашке, застёгнутой до горла, с закатанными рукавами. На правой руке кровь. Своя или чужая, я не знала. Волосы чуть растрёпаны, как будто он пришёл не с кафедры, а из глубины, где люди не пользуются зеркалами, потому что знают о себе слишком много.
Все поднялись.
Велор не поднялась. Она выпрямилась.
– Профессор Блэк. Это закрытая учебная практика.
– Я вижу.
Его голос был спокойным.
От этого у меня по спине прошёл холод.
Он посмотрел на круг. Потом на браслеты. Потом на меня. Не на открытую кожу, не на дрожащие руки, не на то, как ткань прилипла к груди. В глаза.
И почему-то именно это оказалось почти невыносимо.
– Освободите её, – сказал он.
– У меня разрешение кафедры.
– У вас есть разрешение на проверку профиля. Не на принудительное возбуждение жизненного порога.
В зале стало так тихо, что я услышала, как у кого-то упало перо.
Велор улыбнулась тоньше.
– Формулировка спорная.
– Тогда спорить будете с Советом. После того как я внесу в протокол, что вы активировали пороговый контур без прямого согласия носителя редкого профиля.
– Вы защищаете студентку?
– Нет, – сказал он.