Маргарита Кирова – Наложница для Кощея: Смерть на двоих (страница 5)
Надсмотрщица закрыла рот так быстро, что зубы щёлкнули.
Он подошёл ближе.
Теперь я видела руны на его горле. Они уходили под высокий ворот чёрной одежды. Древние знаки, не похожие на княжеские обереги. В них было что-то острое. Неправильное. Как буквы, которыми писали не люди, а голод.
– Ты держишь правую руку свободно, – сказал он.
Я не ответила.
– Пальцы не сжаты. Локоть чуть отведён. Левая стопа отставлена назад. Если бы ты сейчас била, удар шёл бы снизу.
Я позволила себе моргнуть.
Только один раз.
– Вы хорошо смотрите на девушек, государь.
– На оружие.
Сердце ударило в рёбра.
Он наклонился чуть ближе. Между нами всё ещё оставалось расстояние. Неприлично малое для тронного зала. Смертельно большое для шпильки.
– Ты оружие, Мирослава?
– Сегодня все мы то, чем нас назвали мужчины.
Он посмотрел на надсмотрщицу.
Та снова склонилась до пола.
– Кто её назвал?
– Княжеский совет, великий государь, – быстро ответила она. – Девушка из доброго рода. Тихая. Послушная. Подходящая для…
Кощей повернул к ней голову.
– Для чего?
Надсмотрщица сглотнула.
– Для службы.
Я почти пожалела её.
Кощей не стал повторять вопрос. Он просто ждал.
Тишина давила.
Надсмотрщица начала дрожать.
– Для вашей милости, великий государь.
– Милость не требует дани.
– Мы… мы лишь исполнили старый договор.
– Старые договоры любят трусливые люди. На них удобно класть свежую кровь.
Милана тихо всхлипнула. На этот раз никто не ударил её.
Кощей выпрямился.
– Остальных – в южное крыло.
Девушки не сразу поняли.
Надсмотрщица подняла голову.
– Великий государь?
– Их накормят. Обогреют. Проверят на болезни. Каждой дадут комнату.
– Но дань…
– Дань стоит передо мной.
Холод прошёл по моей спине так медленно, будто у него были пальцы.
Девушек начали уводить. Милана посмотрела на меня. В её глазах был ужас, благодарность и что-то ещё, хуже первого и второго. Надежда.
Я отвернулась.
Надежда делает людей жестокими. Они начинают верить, что кто-то другой должен умереть правильно, чтобы они жили.
Весну уже увели. Дарья цеплялась за рукав соседки. Любава шептала молитву. Одна за другой они исчезли за боковой дверью, где серые слуги держали меховые накидки.
Меховые.
Для дани.
Я осталась одна перед троном.
Надсмотрщица тоже попыталась отступить, но Кощей поднял два пальца.
– Не ты.
Она замерла.
– Кто дал ей имя Мирана?
Вот теперь мне стало холодно по-настоящему.
Надсмотрщица молчала.
Кощей сделал шаг к ней.
– Отвечай.
– Совет, – выдохнула она. – Велели… велели сказать, что она племянница князя. Дальняя. Без наследства.
– А она?
– Дочь воеводы Радомира.
Моё тело не дрогнуло.
Внутри что-то повернулось острым краем.
Она знала. Эта сухая женщина знала, кто я. Знала, что везёт не безымянную девку, а дочь человека, который семь лет лежит под льдом.
Кощей посмотрел на меня.
– Тебе сказали, что отец жив?
– Мне сказали достаточно.
– Нет. Тебе сказали удобное.