Маргарита Кирова – Наложница для Кощея: Смерть на двоих (страница 3)

Девушки сбились ближе друг к другу. Надсмотрщица попятилась на полшага и тут же заставила себя остановиться. Белые маски развернулись к дверям. Синие чаши вспыхнули ярче.

Я почувствовала, как шпилька в волосах нагрелась.

Сначала я решила, что это от страха. Тело умеет врать не хуже людей: бросает жар в лицо, сушит язык, колотит сердце так, будто у него есть право голоса.

Но тепло было точным.

Одна точка над правым ухом.

Яд не должен был греться.

Двери открылись внутрь без звука.

За ними лежал тронный зал.

И оттуда вышел холод, который был живым.

Он коснулся моих щиколоток, поднялся под платье, скользнул по спине, остановился у основания шеи. Я не двинулась.

Слуга в белой маске отступил.

– Великий государь ждёт.

Надсмотрщица сглотнула.

Девушки пошли.

Я пошла последней.

Лёд под ногами больше не был прозрачным. В нём текли тёмные жилы, похожие на замёрзшую кровь. Трон стоял в конце зала, на возвышении из чёрного камня, но пока был пуст.

Пустой трон страшнее полного. Он заставляет ждать.

А ожидание – это нож, который враг держит не в руке, а у тебя под кожей.

Мы выстроились полукругом. Надсмотрщица опустилась на колени. Девушки поспешно повторили за ней. Я тоже встала на колени, потому что покорность – маска, а маски нужно носить без зазоров.

Плиты под коленями были такими холодными, что боль сразу стала чистой.

Хорошо.

Боль держит в теле. Боль не даёт думать о ладони мальчика в колонне. О брате подо льдом. Об отце, который, может быть, никогда не проснётся, даже если я сделаю всё правильно.

Слева тихо шепнули:

– Он убьёт нас?

Это была Милана.

Я не повернула головы.

– Не всех.

Она втянула воздух.

– Откуда ты знаешь?

Я смотрела на пустой трон.

– Чудовища любят выбирать.

За спиной раздался шаг.

Один.

Потом второй.

Неторопливый. Ровный. Никакого звона шпор, никакого скрипа кожи, никакой суеты живого человека, который занимает место в мире шумом.

Только шаги.

Я опустила взгляд ещё ниже. Увидела край чёрного плаща. Узкую ладонь без перчатки. Бледную кожу. На запястье – тёмные знаки, будто кто-то выжег руны и залил их чернилами.

Он прошёл мимо меня.

И остановился.

Не перед первой девушкой.

Не перед самой красивой.

Передо мной.

Я смотрела в пол и видела носки его сапог. Чёрная кожа, покрытая инеем. На правом сапоге – тонкая царапина. Свежая.

Он только что был где-то, где его можно было ранить.

Полезно.

Надо запомнить.

Молчание стало плотным.

Потом над моей головой прозвучал мужской голос:

– Подними лицо.

Он говорил негромко.

Такие голоса слушаются раньше, чем успеваешь возненавидеть приказ.

Я подняла лицо.

И впервые увидела Кощея.

ГЛАВА 2. ХОЛОДНЫЙ ТРОН

Я ожидала старика.

Так рассказывали няньки у печей, когда хотели, чтобы дети не бегали к реке после заката: Кощей Бессмертный, костяной царь, сухой и жадный, с руками, похожими на корни, с бородой из инея и зубами, которыми он грызёт сердца непослушных девок.

Передо мной стоял не старик.

Мужчина.

Высокий. Неподвижный. Бледный так, будто кровь давно ушла из его кожи и оставила вместо себя северный свет. Чёрные волосы стянуты на затылке кожаным шнуром. На виске – одна серебряная нить, резкая, как след клинка. Лицо спокойное до холода. Красивое так, что сразу хотелось искать подвох.

Но страшнее всего были глаза.

Не синие. Не серые.

Сталь, которую вынесли на мороз и забыли на ночь.

Он смотрел на меня не как на девушку на коленях. Скорее как на письмо, которое уже читал и теперь проверял: не изменились ли буквы.

Я заставила себя дышать ровно.

Раз.