Маргарита Кирова – Наложница для Кощея: Смерть на двоих (страница 16)

Слишком далеко, чтобы узнать.

Достаточно близко, чтобы сердце сделало глупое.

– Отец? – прошептала я.

Кощей оказался рядом.

– Не трогай стекло.

Я отдёрнула руку.

На кончиках пальцев выступил иней.

– Что вы с ними сделали?

– Остановил.

– Убили.

– Если бы убил, тебе было бы легче?

Я развернулась к нему.

– Не смейте.

– Тогда спрашивай точнее.

– Они живы?

– Да.

Слово ударило сильнее, чем пощёчина.

Я не поверила.

Не позволила себе.

– Ложь.

– Нет.

– Тогда разбудите их.

– Нельзя.

– Потому что вам выгодно держать город во льду?

– Потому что половина проснётся с Мором в крови, а вторая половина умрёт от первой.

Я схватила со стола нож для бумаги и приставила к его горлу.

Всё произошло быстрее мысли.

Он позволил.

Лезвие коснулось кожи. Не разрезало, но я видела, как под бледной поверхностью дрогнула руна. Его глаза не изменились. Он даже не поднял рук.

– Объясняйте, – сказала я.

– Наконец-то точный приказ.

– Я не шучу.

– И я.

Я надавила. Появилась тонкая тёмная линия.

Он не моргнул.

– Семь лет назад Волотск открыл южные ворота купцам из Светлых земель, – сказал он. – Вместе с тканями они привезли икону мёртвого бога. Никто не знал, что это. Три дня спустя дети начали говорить во сне на языке, которого не знали. Через неделю скот шёл к реке и топился. Через две княжеский совет решил скрыть первые смерти, чтобы не остановить торг.

– Нет.

– Это удобный ответ. Но не полезный.

Я надавила сильнее. На его коже проступила ещё одна тёмная капля.

– Откуда вы знаете?

– Видел первые тела.

– Волотск не пустил бы вас.

– Волотск впустил то, что выглядело священным. После этого впустить чудовище было уже не самым худшим решением.

Я ударила его.

Не ножом. Ладонью.

Звук вышел резким. Обычным. Человеческим.

Кощей принял удар без движения.

– Не смейте говорить о моём доме так, будто он сам виноват.

– Дома редко виноваты. Люди внутри – чаще.

Я ударила снова.

На этот раз он поймал мою руку. Не сжал. Просто удержал.

– Через месяц пришло письмо с печатью твоего отца, – сказал он. – В нём просили закрыть город.

– С печатью?

– Да.

– Не с рукой.

Впервые он не ответил сразу.

Вот.

Маленькая щель в его ледяной правде.

– Я не видел, как он писал, – сказал Кощей. – Я видел только кровь на воске, след его перстня и людей, которые стояли за его спиной, пока он выбирал.

– Значит, вы не знаете.

– Знаю достаточно, чтобы не назвать это простой ложью.

– Покажите.

Он отпустил меня.

Подошёл к шкафу, открыл нижний ящик и достал железную шкатулку. На крышке был вырезан знак нашего дома: сокол с переломанной стрелой в когтях.

Колени стали пустыми.